— О-о! А вот и твой главный клиент, — с хитринкой подметил Палыч, глядя на приближающуюся к ним девушку. — Если хочешь быть свободным, я согласен на ничью. А коль нет, буду тянуть защиту до последней капли интеллекта.
— Так ты уже и тянешь: за хвост свою халяву…
Не успел Петрович договорить (а Палыч — переварить его слова), как по взгляду Каролины он понял: что-то случилось. А тем более — после нового сна. Так Каролина хотела не лишиться этой встречи с Виктором, что отказалась вчера вечером от ночлега на новом месте — в доме Николая Петровича.
— Доброе утро, господа гроссмейстеры!
— Здравствуй, дочка!
— Привет, молодёжь!
— Эй, пенсионерия, — перевёл взор Петрович на дружка. — Жалко мне видеть, как ты мучаешь своего чёрного короля. Пойду-ка я лучше с молодёжью пообщаюсь.
— Ну, иди, иди. Только помни: уход с поля боя без окончания сражения приравнивается к бегству, тот есть к поражению.
— Вот я и поражаюсь, полководец ты наш, твоему беспардонству.
— Эй, господа таксисты-шахматисты, вы только не ссорьтесь из-за меня, пожалуйста, — забеспокоилась Каролина.
— Не волнуйся, дочка, — рассмеялся Петрович. — Мы и сейчас общаемся на той волне, которая шторма не вызовет. Ведь недаром уже лет тридцать дружбу ведём. Не так ли, пехота?
— Так ли, так ли, граница.
— Спасибо вам, Палыч, большое! — неожиданно сказала Каролина.
— А за что мне такие почести, красавица? — с тенью недоумения на лице спросил старик.
— Да просто так. Хорошая погода! — улыбаясь, ответила девушка. — А ещё вы мне напомнили, что Николай Петрович — бывший пограничник.
— Ну, и что. Какая с этого польза?..
Но Каролина уже не могла ответить на этот почти риторический вопрос. Она вместе с Петровичем отошла в сторону и вкратце рассказала о последнем сне с его необычной концовкой и о своих опасениях за Виктора.
— Так, так… Интересно, — задумчиво произнёс Николай Петрович и стал раскладывать на логические части финальную фразу. — В следующем сне… Мы будем спасать тебя… Именно во сне спасать?.. А расскажи-ка, дочка, ещё раз концовку сна — максимально подробно. И о своих ощущениях тоже. Тут любая мелочь может иметь большое значение.
Каролина в очередной раз оживила в памяти эти эпизоды сна, заметив для себя, что они воспринимаются уже менее ярко, чем после пробуждения.
— Значит, так… Когда мы возвращались и уже приблизились к Острову, Виктор, то есть Яросвет… Мне показалось, он хотел проявить ко мне знак внимания и сказать что-то важное. Но вдруг… стал терять высоту. И в этот момент появился, словно из облака, тот самый мальчик — Серёжа… Он был чем-то обеспокоен. Он выкрикивал имя своей мамы: Алла, Аллочка… И тут же, то ли мальчик мгновенно вырос, то ли вместо него появился кто-то другой, но в третий раз это имя было произнесено мужским голосом… От неожиданности я даже вздрогнула.
— То есть, ты не видела облика говорящего мужчины?
— Не видела.
— И не видела, что произошло в этот момент с обликом мальчика?
— Тоже не видела.
Николай Петрович сосредоточился ещё больше, будто созерцал нечто невидимое для других.
— Интересно, видел ли облик кого-либо из них Яросвет? — спросил он. — А как, с какой интонацией произнёс этот, условно говоря, мужчина-невидимка имя мамы мальчика?
— Как?.. По-моему, с каким-то ехидством… В общем, восприятие осталось негативное, хоть и слова эти ласковые по своей структуре: «Моя Аллочка!».
— Моя Аллочка! — повторил Петрович. — Аллочка… Моя… Дальше рассказывай.
— Затем Яросвет спросил: «Кто это?».
— Похоже, его впечатлило появление мужчины… И что же прозвучало в ответ?
— Искусствовед… И ещё его фамилия. Вот только не вспомню точно: Рубицкий, Рубецкий или, может, Рубинский…
— На данный момент для нас важнее не точность фамилии, а сам факт её наличия.
— То есть Вы хотите сказать, что… эта фамилия реальная — фамилия реального человека?
— Я думаю, да.
— А я до сих пор удивляюсь тому, что Яросвет мгновенно, во сне, получил ответ на свой вопрос — и прозвучала эта фамилия.
— А это такая скорая помощь. Как, впрочем, и вся концовка сна.
— Только вот как Виктору помочь? Что ему может угрожать?..
—
— Можно по интернету поискать: есть ли искусствовед с фамилией Рубицкий, Рубецкий или Рубинский… Рубец… Стоп! По-моему всё-таки фамилия Рубецкий, ведь когда я её во сне услышала, у меня на мгновенье возник образ человека с рубцом. И после этого стало невозможно держать высоту, и мы упали на берег Острова… Ещё вспомнила одну деталь: после падения мелькнул облик того, кто в предыдущих снах был под именем Арафей — Учитель. И ещё чей-то облик. Тёмный, расплывчатый… Наверное, этого искусствоведа.
— Ну, раз возник и облик Учителя, то тем более — все подсказки во сне.
— И их можно насчитать не две-три, как кажется сперва, а пять: Аллочка — мама Серёжи — раз, два; искусствовед Рубецкий — три, четыре; а пять — он знает и, возможно, любит её. Но эта любовь эгоиста, ведь его фраза «Моя Аллочка!» была сказана с оттенком самолюбования.
— Отличные выводы, дочка! В тебе трудится психолог-профи.
