Она резко вскочила с места и быстро заходила по кухне. И повторяла, словно разговаривая с кем-то четвёртым — невидимым:
— Да, надо ехать. Ехать. Срочно! В Минск!.. В Минск, не откладывая. Понимаю, нельзя опоздать. Нельзя…
Каролина подбежала к двери, открыла её. Затем, словно очнувшись, повернулась к подругам и сказала:
— Я в Минск. До встречи!
И, ещё на мгновенье задержавшись, добавила:
— С наступающим вас! Всё, дорогие мои, пока!
Мать Мария и Женька только успели рты открыть от удивления.
4
— Что ж она мобильный не берёт? — возмущалась Женька, сидя с Марией в такси.
Они ехали в аэропорт. Мать Мария опять засомневалась:
— Может, надо было бы на железнодорожный вокзал?.. Хотя, нет. Каролина с её пламенным мотором в сердце должна была выбрать самый быстрый вид транспорта — авиационный.
— Самый быстрый для неё космический — ракета, — сострила Женька. — Никак не въеду: то ли Каролина с ума сошла, то ли мы с тобой сумасшедшие. Разве её догонишь? А если и догонишь, то не остановишь… Зачем едем?..
— Если не вернём, то хоть проводим по-человечески, — то ли в шутку, то ли всерьёз ответила Мать Мария.
— Слушай, а с работой как? Если она до понедельника не вернётся, у неё же прогулы будут. Что тогда? Прощай, бизнес-центр?
— Дай бог, пронесёт. Может, у неё отгулы есть?..
В аэропорту Каролину они не нашли. А посадка на последний рейс на Минск закончилась за минут пять до их приезда. Самолёт уже улетел. На часах было 22.48.
— Ну, что, подруга? — с долей упрёка в голосе Женька посмотрела на Марию. — Чудесный у нас получился рождественский вечер…
— Это точно, — с грустью ответила та.
— Наша Королева от нас улетела, а Христос воскрес — почти.
— Не богохульствуй, дитя моё, — покачала головой Мать Мария.
1
— «Не богохульствуй, Люциан», — вновь читаю я в глубине твоих искренних помыслов, о глубокочтимый Христоний, — с этими словами он приветствовал седовласого старца в белом одеянии и даже протянул ему руку для пожатия.
— Здравия тебе желаю, Люциан! — словно беззвучно произнёс Христоний, отвечая на рукопожатие. — Как-то быстро пролетел очередной земной цикл.
Люциан усмехнулся и, раскинув в стороны полы своего черного плаща, живенько, но с пренебрежением вельможи, сел за стол, представляющий собой громадную шахматную доску.
— Быстро?.. Что-то долго тянулись эти несколько десятков не самых удачных, но весьма ярких шахматных партий на доске Мироздания, — ухмылка не сходила с его моложавого лица. — А ты всё тот же — желаешь здравия своему врагу.
— Так ты мой враг? — усмехнулся в свою очередь старец и, опираясь о трость, опустился на своё место за столом. — Ещё не наигрался в эти игрушки?.. Ты просто мой оппонент. Вот и всё.
— Постаре-е-ел, — нарочито растянул это слово оппонент. — Постарел ты, Христоний. Износился, праведник святой, вершая суд Божий во вселенском хаосе.
— А вот давай мы сыграем нашу партию и посмотрим на деле, кто действительно износился, кто вселенский хаос, как мусор, множит, а кто — устраняет.
Люциан на несколько мгновений сосредоточил все свои силы на исходящей от Христония энергии — и тут же наткнулся на прочнейшую стену Божественного света. Этот поток ослепил. Ослепил и откинул его, как фантик…
Люциан содрогнулся, ощутив леденящий холод внутри своего существа. Он молниеносно переключил внимание на Шахматное поле:
— Что ж, Люциан, наступает ответственный момент, — громко возвестил Христоний. — Согласно воле Творца!
Старец живо встал со своего места, не опираясь на трость.
Люциан не ожидал такой бодрости в движениях старика и на мгновенье ощутил в этом плохой знак для себя.
— Согласно воле Творца, — продолжал Христоний, — во исполнение законов Мироздания, во избежание расточительного использования жизненных энергий Вселенной начинаем новую встречу в Шахматном Турнире — в очередном экзамене для человечества и…
— Согласно, во исполнение, во избежание… Не можешь ты, Христоний, не митинговать.
Старец тут же отстранил в сторону от себя ехидный выпад оппонента:
2
— Так куда же стартуем, мадам? — спросил водитель у девушки, собирая шахматы, и тут же обратился к напарнику по игре. — Ну, Палыч, не дуйся, как индюк, партия была отменная, ты показал уровень. Но, как говорится, не твой сегодня день.
— Ладно, Петрович, отыграюсь, когда будет мой день — завтра, — ответил Палыч, вышел из машины и пересел за руль своего такси.
— Стартуем, шеф, к Острову слёз! — твёрдо решила мадам, растопив в себе остатки растерянности. — Есть такое место в Минске?
— Вчера, по крайней мере, ещё было, когда я проезжал неподалёку, — ответил не без иронии Петрович. — Садитесь, садитесь. Здесь недалеко. Через минут восемь будете у мостика на островок тот самый.
