Вторым был механик поста энергоживучести базы Ник Сканки, высокий детина, похожий на Маленького Джона. Он улыбался своей белозубой улыбкой и выглядел очень добрым, но Лиза не хотела бы, чтоб он своей лапищей похлопал ее по плечу!
Последняя половина вторых суток ушла на то, чтобы потренироваться. В обширном светлом зале с четырьмя стоящими недалеко друг от друга меморизаторами поставили еще одну интересную штуковину.
Центральное место перед пультом оператора, похожим на клавишную установку рок-музыканта, занимал экран размером примерно два на два метра, разделенный на четыре квадрата. Три квадрата светились неярким светом, на них мелькали картинки, словно кто-то очень быстро переключал каналы телевизора. С частотой от одной картинки в минуту до нескольких десятков мелькали какие-то виды, темнота, снова какие-то планеты, солнца, иногда люди.
Оператор настраивал меморизаторы. Последний, левый нижний квадрат, принадлежал Лизе. Он был пуст – Лиза бегала то к Ролексу, то к Сканки, то к оператору, и, яростно и богато жестикулируя, координировала действия. Наконец, Лиза была удовлетворена. Она собрала последний брифинг для оператора, Макса, Ролекса и Ника в своем любимом зале с орнаментом под прозрачным куполом.
– Перед тем, как мы начнем, мне нужно прояснить с вами несколько моментов, связанных с меморизаторами, раз уж даже на изучение самого основного времени нет, – Начала она, расслабленно развалившись на диване, когда все трое расположились вокруг нее на креслах.
– Во-первых – картины, которые вы вспоминали, – это не воображение. Система памяти человеческой такова, что когда человек видит происходящее вокруг, память автоматически создает точнейшую копию этого. Не будем углубляться в то, в каком месте. Точнейшая копия, грубо говоря, является маленькой вселенной того мига, в который это было сохранено, – причем согласно каким-то механизмам, которые мне пока неизвестны, сохраняется и большая часть окружения. Это чудо, но это так. По моим последним исследованиям, память человека хранит в себе точнейшую копию окружения как минимум на растоянии нескольких тысяч километров во все стороны от существа.
Раскрытые рты ребят были точной копией раскрытого в беспрецедентном изумлении рта Ментора, когда он узнал об этом. Лиза, однако, продолжала.
– Поэтому, когда вы появитесь в своей памяти, вам будет видимо обычное пространство, которое вы видите в общей для всех вселенной, но осознавайте, что вокруг есть еще то, чего вы не видите – и куда вы можете попасть.
Она сделала паузу.
– Во-вторых, оператор, которого я уже проинструктировала, – Лиза показала рукой на Магараджу, имевшего такое необъяснимое прозвище уже неизвестно откуда, – оператор может перенести сознание одного человека в память другого человека, так как меморизаторы объединены в сеть. Это создает эффект присутствия, поскольку необходима скорость и слаженная работа всех четырех сразу.
Магараджа, сложив руки ладошка к ладошке, слегка поклонился остальным. «Ну да», – подумал Ролекс, – «вот поэтому и прозвали». Однажды он заметил индуса сидящим в позе лотоса в стеклянном переходе между частями базы, когда тот думал, что его никто не видит. Магараджа неподвижно созерцал звезды и что-то шептал себе под нос.
– В-третьих, – вернула Лиза Ролекса к реальности, – меморизатор имеет одну важную функцию. Он может уничтожить память. После этого к ней нельзя будет вернуться, причем нельзя вернуться будет никому вообще.
Эта функция всегда вызывала у меня устойчивое отвращение – не в моих принципах забирать у человека то, благодаря чему он может обрести знание и свободу. Память будет утеряна безвозвратно. И, хотя в данный момент этим можно воспользоваться ради простого выживания, я заранее прошу прощения за это действие. Я не знаю, как работает этот механизм, но он есть.
Лиза вздохнула.
– И в-четвертых – Скунсы засекут нас рано или поздно. Их меморизаторы настроятся на нашу волну, и они появятся в вашей памяти словно наяву. Поэтому будьте готовы. А теперь – за дело.
Ребята вошли в зал с меморизаторами, и под взглядом техников, полных надежды и доверия, сели за приборы. Магараджа, вздохнув, махнул рукой, и, сказав «Поехали!», зажмурил глаза и нажал на кнопку старта. Приключение началось.
– Я где-то на планете… Здесь, кажется, только скалы, атмосферы, судя по свечению звезд, нет. Не то.
Ролекс описывал оператору то, что Магараджа и так видел перед собой на экране.
– Поехали дальше, еще десяток тысяч назад.
– ОК! – Магараджа занимался тем, что продвигал всех четырех по десятку тысяч лет назад, ожидая, когда же появится цивилизация. На экране Лизы уже два миллиона лет висел космос без каких-либо признаков не то, чтобы цивилизации, а и планет поблизости.
– Стоп! – это Нильгано. – Я на планете. Он увидел вокруг себя комнату с шестью стенами, без дверей и окон, похожую на мрачный склеп. Призрачное неяркое освещение исходило от самих стен.
– Внимание, ставлю на нормальный ход.
