Магистрат, рассмотрев изобретение, остался доволен и, соблюдя все правила поощрения собственных сотрудников, вверил Главкону честь и далее оставаться достойным доверия и работать на благо Магистрата, отметив в поздравительной грамоте, присланной с Гранто, из резиденции Магистра, что материальное поощрение было бы недостойным столь великого изобретения.
Изделие в глубочайшей секретности размножили, упаковали в грубые деревянные коробки со стружкой внутри, и сотни любопытных кораблей-разведчиков, под покровом ли ночи, в боевой ли схватке, аккуратно посеяли семена смерти на звездных полях terra cognita.
База жужжала слухами, как растревоженный улей. Окольными путями, неизвестными даже вездесущей почтовой службе, в ряды техников проникали сведения о книгах. Об Экваторианском корабле. Но Лиза воли не давала – атмосфера секретности окутывала командный центр, и стоящие у входа бесстрастные воины с бластерами у бедра свято хранили молчание, скупо и нехотя впуская внешних только по личному распоряжению коммандера Амина.
– Что? – Нильгано, вспаренный как загнанная лошадь, бегал от одного компьютера к другому. – Орбиты небесных тел коэффициента семнадцать как минимум за восемнадцать световых лет по перпендикуляру от траектории должны быть учтены!
– Полковник Нильгано, сэр!
Нильгано поспешил в дальний конец зала.
– Учитывать пространственно-временные искажения?
– А какова скорость корабля?
– Если верить книге, при дальности такого масштаба средняя скорость не должна превышать 0.98 световой, но насчет отдельных участков я не уверен.
– А какова будет погрешность?
– Погрешность? Дайте мне пятнадцать минут.
Полковник продолжил свой обход и консультации.
Лиза, для которой прямо сейчас работы не нашлось, отыскала профессора Барнса и болтала с ним, развалившись на своей любимой белой софе в зале под куполом. Профессор увлеченно рассказывал о жизни, временами подскакивая и рубя рукой воздух.
– Ты вот, барышня моя, уже не застала, а ведь какой ерундой мы считали эту теорию о возможности жизни на других планетах! Я когда увидел в 77-м году эту посудину со спейсером, чуть рассудка не лишился!
Лиза улыбнулась, глядя на старика.
– Профессор, не сокрушайтесь. Я бы тоже в обморок упала на месте, но у меня была хорошая подготовка! – и она рассказала Барнсу о книжках в овраге.
– Надо же! – прижав руки к сердцу, воскликнул профессор. – В СССР были такие книги?
– СССР уже не было, профессор, – подколола его Лиза, – историю надо знать!
– Ох, ох, барышня… – повздыхал тот. – Время летит, все меняется, куда нам поспеть…
– Вот слушайте краткий экскурс в историю мира, профессор. Знаете, почему тут сейчас такая головомойка на базе?
Профессор посерьезнел и подался вперед. У него была какая-то странная и редкая способность – точно знать границу, где можно и нужно шутить, а где уже не стоит.
– Слушаю тебя, дорогая.
Лиза ввела Барнса в курс дела. В книгах была масса информации. Культура Экваторианцев поражала своей неординарностью, и Ролексом было высказано мнение, что не скоро еще она будет воспринята затуманенным взором человека современного, запутавшегося в липких сетях проблем настоящего времени.
Оружие – то, что так живо и трепетно интересовало Скунсов, – обнаружило свой истинный потенциал разрушения, превзошедший самые смелые ожидания, и именно поэтому было обойдено вниманием, поскольку удел лишь сумасшедших – разрушать, если можно улучшить.
История Экваты была настолько велика, так глубоко в древность простирались события, что разум человеческий просто отказывался понимать те количества лет назад и те метаморфозы и приключения, что происходили с единственным общим, что было известно и человеку тамошнему, и человеку нынешнему, – с живыми человеческими существами.
Такие описания, как операции с семнадцатимерными пространствами или вселенными, не состоящими из материи и энергии, были полулегендами даже для Экваторианцев, и разум, пытавшийся синтезировать эти данные с уже известными, начинал пахнуть горелым маслом, подшипники его летели во мгновение ока, и человек пасовал. Этого нельзя было понять, и это нельзя было, с точки зрения Лизы и руководства базы, использовать в борьбе против засилия Скунсов.
И применимой мерой было уж точно не оружие. Это был бы полный и мгновенный конец существующего мира, без последующего Великого Потопа и Страшного Суда.
Но сколько в течении нескольких дней ни листали ридеры пожелтевшие страницы чужой, но ведь и нашей тоже, истории, сколько ни сидели они со слезящимися глазами, зевая и стараясь не впасть в нервную истерику от материала, который читали, – не могли они найти ни одного упоминания о средстве, способном остановить падение умственной способности. Либо это было в других книгах, либо…
Либо этого средства не было вообще. И Лиза с Ролексом и коммандером склонялись к последнему, иначе почему Экваты больше нет? Самоубийство цивилизации – не признак просветления сознания ее граждан.
