На рис. 3.68 — начало длинного ряда крупнокалиберных мортир, выставленных во дворе Артиллерийского музея.
На рис. 3.69 — большая русская осадная пищаль «Лев» XVI века.
На рис. 3.70 — осадная мортира первой четверти XVIII века.
Итак, при анализе истории огнестрельного оружия с точки зрения новой хронологии, становится ясно, что напрасно некото…
…рии лишь несколько снисходительных абзацев, а основное внимание уделяют западно-европейскому вооружению. На самом деле картина, скорее всего, должна быть обратной. Центром создания пушек была Русь-Орда.
Описав смерть Феридуна, иранский Эпос переходит к царю Менучехру. Это снова, скорее всего, условное название целого исторического периода, поскольку сказано, что Менучехр правил, дескать, сто двадцать лет. Для одного человека — слишком много. А для нескольких царей, перечисляемых в эту эпоху, — вполне нормально. Первым героем, с которого фактически начинается эпоха Менучехра, является Заль, сын витязя Сама. Опять-таки, все эти персонажи современные историки «датируют» чудовищной, сказочной древностью. Как мы увидим, это серьезная ошибка.
Фирдоуси сообщает следующее. Витязь Сам давно хотел сына. И вот, наконец, «родился младенец у матери той, как ясное солнце, слепя красотой; ЛИЦОМ СЛОВНО СОЛНЦЕ, одна лишь беда — была голова у младенца седа. Неделю молчали при Саме о нем, легко ли признаться в изъяне таком? … Никто не решался отцу рассказать, что сыном седым разрешилася мать.
Одна из прислужниц, как львица смела… ему принесла долгожданную весть… „Приветствую славного Сама-бойца… Родился, о доблестный мой господин, у месяцеликой пленительный сын… ребенок — что львенок на вид… Белей серебра, ликом радует взор… Один лишь изъян — мальчик седоволос… Ниспосланный дар и таким возлюби. Не вздумай роптать и душой не скорби“.
Воитель, встревоженный вестью такой, к подруге направился в спальный покой. Пред ним в колыбели, прекрасен, но сед, младенец, какого не видывал свет. Прекрасен, и щеки пылают огнем, но снега белей каждый волос на нем. Как только седое дитя увидал, прославленный витязь в тоске зарыдал… И ЧЕРНАЯ ДУМА СМУТИЛА ПОКОЙ. В отчаянье… молил о пощаде Сам: … „Сжимает мне сердце мучительный стыд, от горести кровь моя в жилах кипит: МЛАДЕНЕЦ, ДОЛЖНО БЫТЬ, НЕЧИСТОГО СЫН… Коль витязи… увидят ЗЛОВЕЩЕЕ ЭТО ДИТЯ, и спросят о нем, — как назвать его им? То ль пестрым тигренком, ТО ЛЬ ДУХОМ ЛЕСНЫМ? Открыто и тайно вся гордая знать насмешками станет меня осыпать…“
Сказал и, РАЗГНЕВАН ЖЕСТОКО, УШЕЛ… и слугам велел он… МЛАДЕНЦА К ЭЛЬБОРЗУ ТАЙКОМ ОТНЕСТИ, к подножью хребта… пуст и безлюден с давнишних времен. На кручу взойти не решался никто: ТАМ ВЫСИЛОСЬ ПТИЦЫ СИМОРГА ГНЕЗДО.
Умчались (слуги —
Но брошен младенец, забыли о нем, кричащем от голода ночью и днем… В гнезде у Симорга иссякла еда, и вылетел шумно Симорг из гнезда. Вдруг видит он — плачет младенец грудной… дитя без одежды, без пищи лежит, лежит у подножья скалы вековой…
Всевышний Симорга сумел укротить, не стал быстрокрылый добычу когтить: СЛЕТЕЛ С ОБЛАКОВ ОН, мгновенно дитя схватил и понес, точно ветер летя, на самый высокий из горных зубцов вознесся — туда, где растил он птенцов. Пред ними кричащего он положил, младенца он в пищу птенцам предложил.
