Помпезный вход в огромное здание, напоминавшее обледенелый утес, оказался заперт. Это было ясно с первого взгляда, но Евгений Семенович, чувствуя себя голым на лютом морозе, все же подошел и потянул за витую дверную ручку. Дернул. Все равно что ломиться в каменную стену. Боясь взглянуть на часы, он побежал налево, за угол. Там обнаружился какой-то несолидный, малозаметный подъезд, а на углу висела стандартная табличка: «Ул. Большая Лубянка, 2».
Улица была совершенно пуста. Ни одного прохожего не видно было на широких тротуарах. Подъезд выглядел каким-то заброшенным. «Наверное, запасной выход. Наверняка, тоже заперт. И вывески рядом никакой». Евгений Семенович в нерешительности остановился. Другого входа не было, если не считать глухих, обшитых железными листами ворот. Хотя снег со ступеней был аккуратно счищен, по чему-то казалось, что украшенными бронзой дверями не пользовались много лет. Время неумолимо уходило. Вдруг одна из створок бесшумно приоткрылась, изнутри выскользнула тусклая личность в паршивенькой штатской кепке, мышкой шмыгнула мимо и растворилась среди сугробов и фонарных столбов. Слепко взглянул на циферблат. Если часы шли верно, была уже тридцать одна минута десятого.
Он быстро вошел и очутился в обширном полутемном вестибюле с рядами колонн по бокам. В дальнем его конце, за простым столом, уютно освещенном зеленой лампой, сидел дежурный офицер. Не обращая внимания на вошедшего, он что-то старательно записывал в амбарную книгу, низко склонив голову в фуражке. Евгений Семенович сделал несколько нетвердых шагов, гулкое эхо покатилось по залу.
– Опаздываете, гражданин Слепко, – из-за колонны выступил еще один, невысокий, но чрезвычайно подтянутый офицер. Эха от его шагов почему-то не было. – Опаздываете, – укоризненным тоном повторил он.
– Я, вот… – Евгений Семенович извлек из кармана паспорт, – меня срочно вызвали, позвонили, – сообщил он.
– Получите у дежурного пропуск, – ответил тот.
Дежурный, имевший нашивки майора, дважды перелистал все до единой страницы паспорта, оба раза внимательнейшим образом перечтя там все надписи, трижды сравнил фотографию с личностью, после чего, не говоря ни слова, переписал паспортные данные в свой журнал, продолжив одну из строк, на которой значилось уже: 0194, Слепко Е. С., 21.32. Затем он аккуратно выписал пропуск и подчеркнуто четким движением вручил его трепещущему посетителю.
– Идемте, – низенький офицер коснулся его локтя. По широкой темной лестнице поднялись на второй этаж и прошли немного по пустому коридору.
– Подождите здесь, – офицер распахнул одну из многочисленных дверей, включил свет. В крошечной комнатушке стояли только небольшой однотумбовый стол да пара венских стульев. Дверь, негромко щелкнув, закрылась. Слепко сел, навалился грудью на столешницу, примостил на сжатые кулаки давно не чесанную голову. Страшно не было, только как-то очень тоскливо. «Черт-те что! – попытался он взбодрить себя. – Зачем, спрашивается, меня вызвали в такое время? Яснее ясного, что никого уже нет на службе. Безобразие. Обычное самое учреждение, между прочим, а говорили…» Он прислушался и ничего не услышал. «Интересно, они что, до утра хотят меня тут продержать? А дверь он запер?» Но проверить, так ли это, Слепко не решился и вскоре впал в прострацию. Где-то в отдалении часы мерно пробили десять раз. Потом, вроде бы слишком скоро, – одиннадцать. «А чего мне? Сижу себе, тепло, спокойно, никто не трогает», – думал он. По крайней мере, на тюремную камеру помещение отнюдь не походило, решетки на широком окне не было. Дверь распахнулась. На пороге стоял новый офицер, на сей раз яркой кавказской наружности.
– Пашли, – не здороваясь, сказал он, – палто можеш здес оставит.
Евгений Семенович торопливо повесил пальто и шапку на крюк у двери. «Как бы не сперли!» – ернически подумал он, покосившись на провожатого.
Они прошли до конца длинного коридора, свернули, еще раз свернули и оказались перед двойными дверями начальственного вида. Рядом, за столиком с такой же зеленой лампой, что и внизу, сидел очередной майор, встретивший их вопросительным взглядом. Слепко подал ему свой пропуск. Тот сверил фамилию с записью в журнале и, разрешающе мотнув головой, вернул бумажку. За дверями оказалась пустая и темная приемная – типичное преддверие в «руководящий» советский кабинет. С тою лишь разницей, что вместо молодой секретарши сидел, освещенный зеленой лампой, неопределенного возраста военный с очень внимательными глазами и тремя ромбами на петлицах. Этот вежливо, четким шепотом, поздоровался, взял пропуск и предложил «пока посидеть». Евгений Семенович присел на краешек ближайшего стула. Кавказец, не попрощавшись, ушел. Походка у него была какая-то странная, развинченная. Через десять минут офицер поднял трубку.
– Так точно, товарищ нарком, – негромко сказал он, – здесь. Есть. Можете войти, Слепко.
