Некоторые из коробок лежали раскрытыми, являя миру своё нутро. Чаще всего или порошок цвета киновари, расфасованный по грубым каменным плошкам, или глиняные бутылки, запечатанные сургучом.
– Сколько брать будешь, – сплюнув на пол спросил тот же серый мордоворот.
– Может, она лучше натурой отдаст вместо денег? – смерил её сальным взглядом Клацклац и загоготал, не переставая бросать и ловить кости.
– Тебе бы всё о бабах думать! – не отвлекаясь от карт, припечатал один из орков. – Найди себе уже курицу и свей гнездо. Хорош мозги полоскать!
Кенку вроде бы усмехнулся, но свистнувший в полумраке нож вонзился в стопку карт, к которым тянулся зелёный здоровяк, и задрожал, качая перетянутой кожей рукояткой.
– Тебя спросить забыл, Зог.
– Ваще-то я – Заг! – обиженно пробурчал орк.
– Ваще-то мне начхать, – парировала птица. – Пасть ещё раз откроешь без спросу, наделаю новых дырок! Для вин-те-лян-ции! – глубокомысленно произнёс Клацклац. – Вы с братцем на испытательном сроке, и что-то я пока не впечатлен, верно я говорю, Нарастен?
Эльф лишь хмыкнул, не удостоив его ответом. При этом продолжая сверлить взглядом то Фурию, то своих же подельников.
– Так это, тебе сколько отсыпать? – снова вернулся к ней Штровек.
– А чистый товар? Не фуфло? – продолжила следовать плану орчанка, изучая пространство и намечая свои действия.
Дуэргар аж задохнулся от возмущения.
– Чтоб мне ещё какая-то головёшка тут товар критиковала! У нас лучший Прожиг в Аскеше! Если нравится дерьмо, разбавленное помётом лютомышей, вали к Креветке!
– Зачем же ей идти куда-то в другое место, если она так интересовалась нашей компанией? – внезапно вкрадчиво произнёс Нарастен.
Фурия на мгновение оцепенела.
– Она? – бросил эльф себе за спину – куда-то в темноту стеллажей.
– Она самая, – прошипела рогатая проститутка, выходя на свет. – Всё расспрашивала про тебя. Отчего говорит, у тебя такая кликуха? А кто за тобой стоит? А что за Синдикат?
Нарастен широко улыбнулся, и клыки его показались девушке чрезмерно длинными.
– Так я покажу, почему меня Ухмылкой кличут, мне что сложно что ли, братва?
Еле заметно кивнул бабочке, и та, схватив ближайшую плошку с наркотиком, бросилась прочь со склада.
Окружающие эльфа бандиты поддержали его отчётливым гулом.
– Отдай её мне, Нарастен, – внезапно брякнул Клацклац. – Хочу, понимаешь, попытаться скрестить кенку и орков! Буду си-лек-тци-ей заниматься!
– Закройся, селекционер херов, – цикнул главарь.
Фурия мелкими шажками сдвинулась к одной из открытых коробок, на крышке которой примостился светильник.
– Ты фильтруй, чё ляпаешь, а, Нарастен?! – не пошёл на заднюю Клацклац. – Тебе напомнить, кто тебя с Синдикатом свёл? Кто за тебя словечко сказал?
Дроу раздражённо потёр переносицу и скривился.
– Как договаривались, Штровек, – отчётливо произнесла девушка, перебивая ссору, – Креветка Фло отдаст тебе всю эту улицу. На тебе Клацклац и гоблинша. Остальных я возьму на себя.
Повисшая в комнате тишина напряжением могла бы соперничать с финалом «Ревизора». Убийственные взгляды подельников скрестились на сером коротышке, грозя пронзить его в дюжине мест.
– Да я… братва, вы чего… Вы ж знаете меня! Брешет она!
За те несколько секунд, что принесла ей эта маленькая диверсия, Фурия успела сделать ровно две вещи. Нацепила обратно всю экипировку. Не зря практиковалась снаружи быстро снимать и надевать. И, схватив за гнутую дужку рукояти масляный светильник, метнула его прочь.
