Такое поведение не представляет собой что-то необычное. Мировоззрение в отличие от архетипа приобретается в течение жизни, и люди могут достаточно легко менять свою идеологию. Как пишет в своей книге «Кто мы» американский философ С. Хантингтон: «В 2000 году, к примеру, в Дрездене насчитывалось немало восьмидесятилетних стариков, которые в юности были истовыми националистами, потом сделались убежденными коммунистами, а после 1989 года превратились в не менее убежденных демократов. Во всех странах коммунистического блока в 1990-е годы прежние коммунистические элиты старательно переопределяли себя как либералов, демократов, поборников свободного рынка или пламенных националистов. При этом они не отказывались от национальной идентичности и продолжали считать себя поляками, венграми, русскими и украинцами» (стр. 527).
Размышления о сути неолиберализма и формах его проявления в современном казахском обществе привели меня к мысли о том, что развитие неолиберальных идей в наших реалиях вбивает еще один большой клин в наметившееся размежевание между шала аза и наыз аза.
Концепция неолиберализма возникла в 60-х годах прошлого столетия в качестве обновленной версии философии либерализма, которая, в свою очередь, была рождена веком Просвещения. В основе двух теорий лежит базовый постулат – человек от рождения является независимым разумным индивидом и равен по своим правам любому иному человеку. Этот посыл является корневым, из него произрастают все основные ветви либерализма во всех его модификациях.
В теории государства из данного посыла вытекает «теория общественного договора». Поскольку индивиды формируют общество (а не наоборот), то государство есть предмет общественного договора между индивидами. Государство – это инструмент, созданный человеком и для оказания услуг человеку. Следовательно, прямая демократия является наиболее естественным и логичным устройством государства. Первичность и главенство индивида делают понятие «свобода» главным, системообразующим фактором государственного устройства. Индивид обладает неприкосновенным для государства правом «свободы совести», «свободы слова», «свободы личной жизни», «свободы волеизъявления» и т. д.
В экономической теории индивиды рассматриваются как свободные предприниматели либо организующие предприятия, либо торгующие своей рабочей силой и покупающие потребительские товары. Из данного постоянного взаимодействия бесконечно большого числа индивидов возникает действие «невидимой руки рынка», которая наилучшим образом регулирует экономические процессы. Следовательно, невмешательство – лучшая экономическая политика. Отсюда происходит пассивная функция «ночного сторожа» для государства, которое должно ограничиться лишь наблюдением за тем, чтобы индивиды не нарушали действующих правил. Как производное из этого складывается необходимость открытой экономики, запрет на государственный протекционизм, вера в эффективность и справедливость деятельности глобальных транснациональных корпорации.
В социальной концепции неолиберализм также отталкивается от принципа первичности индивида. Индивиды, действующие как предприниматели, организуют свою жизнь по рыночному принципу, каждое социальное взаимодействие представляет собой акт, аналогичный акту купли-продажи. Соответственно, человек должен заботиться о себе сам, оплачивая образование своих детей, покупая медицинскую страховку, самостоятельно накапливая пенсию на старость и т.д. В культурной сфере такой подход ведет к коммерциализации и доминированию массовой культуры – права на жизнь имеют те виды культуры, за которые индивиды готовы заплатить. Развитие высокой, не массовой культуры определяется размером пожертвований со стороны наиболее интеллектуальных и богатых индивидов.
