— Конечно, езжай, — но внутри у меня все сжалось. «Он не хочет быть со мной, — думала я про себя. — Он предпочел бы кататься в одиночку. Я порчу ему каникулы. Я ему не подхожу, у меня не то происхождение. Ему нужна девушка побогаче, которая в детстве занималась выездкой и горнолыжным спортом; она не будет плакать, выйдя на трассу, и терять всюду лыжи, как я…»
Уилл наклонился и поцеловал меня в лоб.
— Ты просто ангел! Подумай, чем тебе хотелось бы заняться завтра. Я буду рад снова покататься с тобой, если ты захочешь, — сказал он, хоть я и знала, что это ложь, — но, если не захочешь, ничего страшного. Увидимся в шале где-то через час. И, возможно, тогда…
Я погладила его по щеке и ответила:
— Возможно — если будешь хорошим мальчиком. — Но сама подумала: «Ни за что». Все тело у меня болело, и я чувствовала себя измученной.
Памятуя о том, что мне предстоит тащиться одной до шале, я после ухода Уилла заказала еще глинтвейн, чтобы набраться сил. А потом — еще. Поскольку на мне до сих пор были те жуткие лыжные ботинки, и лыжи тоже пришлось нести самой, я добиралась целую вечность, а когда добралась, у меня до того испортилось настроение, что перед душем я решила себя побаловать джином с тоником. Когда я вышла из ванной, Уилл уже вернулся. Он тоже наскоро вымылся, мы спустились вниз и принялись снова пить.
— Значит, Уилл оказался не таким хорошим учителем, как говорил? — смеется Адам. Я вижу, что лицо Уилла омрачается, как и утром, когда брат подшучивал над ним, но, на мой взгляд, он не сказал ничего обидного. Даже не знаю, почему Уилла это так задело. И вообще в его словах есть доля правды.
— Думаю, лыжи — не совсем мое, так что Уилл был… максимально терпеливым, — говорю я, довольная проявленной дипломатичностью.
Правда в том, что Уилл вовсе не был терпелив. Весь день я понимала, что ему хочется сбежать. При первой же возможности он бросил меня в баре, а сам помчался на гору, и я в одиночку тащила домой лыжи и все остальное. Не надо было ему заманивать меня на склон в первый же день. Спуск был слишком длинный и сложный. Чем больше я пью, тем сильней на него сержусь.
— Судя по всему, не таким уж и терпеливым, — замечает Адам. — Я же говорил, лучше нанять ей инструктора, Уилл.
— Луиза отлично справилась, — обрывает его Уилл, и это тоже ложь. — Тебя там не было, Адам.
— Когда учишься, всегда тяжело, — вступает в разговор Нелл. — Мама говорила, в первый год я только и делала, что рыдала, а папа на меня орал, потому что я не слушала его. Она настояла, чтобы всякий раз, когда мы ездили в горы, мне нанимали инструкторов, и, должна сказать, когда тебя учит чужой человек, это гораздо лучше. Для всех — ну, вы понимаете. — Она разворачивается ко мне. — Может, завтра все-таки попробуешь? Возьмешь урок?
Я пожимаю плечами.
— Сомневаюсь, что захочу завтра вставать на лыжи. Наверное, они все-таки не для меня.
— Ну что ты, разве можно так сразу сдаваться! — возражает Нелл. — Это очень здорово, надо только привыкнуть. Поверь, ты не пожалеешь. С первого раза ни у кого не получается. Правда ведь, Уилл?
Тот кивает.
— Угу. Но тут решать Луизе. Если она не хочет кататься, то и не надо.
Под столом он сжимает рукой мое колено. В обычной ситуации я бы погладила его руку, но только не сейчас. Мне совершенно ясно, что он не уговаривает меня лишь по одной причине: не хочет, чтобы я каталась с ним, потому что я слишком медленная и только путаюсь у него под ногами. Но я не дам ему избавиться от меня так легко. Да, я не хочу завтра кататься, но и не собираюсь весь день торчать тут одна. Уиллу не надо было настаивать, чтобы я поехала, если он не может сделать над собой усилие и провести время со мной.
Наши тарелки уносят и подают основное блюдо: пирог с курицей и грибами под коркой из зачерствевшего теста. Я подливаю себе вина из бутылки без этикетки. Да, еда на этой неделе нас ждет неважная, но есть и плюс — вино, хоть и дешевое, за ужином можно пить без ограничений. Поэтому мы никуда не торопимся.
Адам с Нелл обсуждают прошедший день; они так и сыплют словами вроде «паудер», «офф-пист» «шусс»[5] и так далее, которых я не понимаю. Уилл помалкивает. Я уже подумываю о том, чтобы подняться и лечь, — я ужасно устала. Надеюсь, Уилл не захочет сегодня секса. Я все еще сержусь на него. Мой разум говорит, что он и вправду пытался меня научить, и не его вина, что в глубине души ему хотелось самому покататься, а не возиться со мной. В то же время от одной этой мысли я начинаю сердиться снова.
— Луиза? Что скажешь? — спрашивает Адам.
Я понятия не имею, о чем он, — из-за злости на Уилла совсем не прислушивалась к общей беседе. Конечно, надо бы признаться, что я отвлеклась, но в присутствии Адама я чувствую себя маленькой глупой девчонкой, и наверняка он или Нелл что-нибудь съязвят, если я скажу правду.
— О… хм… — запинаюсь я, краснея.
— Неплохой план, да? — вступает Уилл. Он улыбается впервые за весь вечер и смотрит на меня с надеждой, поэтому я просто вынуждена ответить:
— Конечно, здорово, почему нет.
