Дни переходили в сумерки, тихо, безразлично и бесстрастно, представляясь Эльзе длинной ползущей водной струей или же полосой тумана. Письма от Джо Трэси производили на нее какое-то теплое, расслабляющее впечатление. Она боялась его возвращения, но вместе с тем среди своего скучного одиночества все-таки мечтала о нем, о его присутствии рядом с ней, о его безмятежной веселости. А в следующий миг все ее существо восставало против его возвращения, против подчинения его обаянию, против отказа от затаенных тонких предчувствий и надежд своего одиночества. Ее охватывал старый страх забвения, забвения обыденщины, забвения Эльдерской балки – всех эльдерских балок в мире!
За несколько дней перед Днем Благодарения Эльза получила письмо от Бэлиса Кэрью, первое в жизни письмо от него. Он не мог вернуться домой, как рассчитывал. К нему в город приедет навестить его тетя Хилдред. Все же он приехал бы на Рождество, но только в том случае, если она, Эльза, напишет ему о своем желании видеть его. Бэлис Кэрью дошел до того, что просил ее разрешения, чтобы показаться на ее горизонте. И это – один из самоуверенных Кэрью, протягивавших руку и бравших все, что им нравилось! Она не написала ответа, не могла написать. В этом она видела что-то унизительное для себя. Точно так же и от Бэлиса она не получила письма к Рождеству, но он прислал ей книгу стихов, в которой отметил маленькое стихотворение Джемса Стивенса:
Прочитав эти строки, она захлопнула книгу и больше не заглянула в нее.
На Рождество она получила записку от Хилдред Кэрью, приглашавшей ее к себе на следующий день.
«Только дайте ответ, что вы будете, и я пошлю за вами слугу с экипажем. Нам надо потолковать кое о чем», – писала она.
Эльза поехала… Снова перед ней вырос белый дом с ярко-зеленой крышей, с террасой перед ним, с изгородью из ельника и с двумя рядами уже подросших теперь вязов, покачивавших своими голыми ветвями на резком зимнем ветру. Вот и большой медный молоток в виде головы монаха. Каким густым эхом отдавался его удар внутри дома, когда Эльза, прижимая под мышкой коробку с шерстяными чулками, ждала, пока ей откроют дверь!.. Она даже засмеялась сейчас, до такой степени живо было в ней это воспоминание. Но вот изнутри послышались быстрые шаги, и через мгновение Эльза стояла лицом к лицу с мисс Хилдред.
– Пожалуйста, пожалуйста, моя дорогая, я поджидаю вас.
Эльза сгорала от любопытства, а мисс Хилдред, усевшись в кресло, начала говорить, и маленькие огоньки так и бегали в ее глазах. Эльза слушала, точно во сне, сидя в этой похожей на сон гостиной с камином, с большими удобными креслами и с этой Хилдред Кэрью, прихлебывающей сейчас из чашки чай и казавшейся также частицей старинной обстановки, степенной и прочной. Хилдред спросила о Рифе и о том, как ему пришлась по душе его новая деятельность в качестве молодого образованного юриста, которому открывалась широкая карьера, благодаря тому, что он был помощником у старого Тома Дьюинга, адвоката в Гэрли.
– У него отличные связи, – говорила мисс Хилдред, – У нас были дела с Дьюингом. Прекрасный адвокат, если захочет, и лучше, чем кто-либо, способный выдвинуть молодого человека. Я уверена, что удачный год или два, и ваш брат достигнет хорошего положения. У него есть жилка – Бэлис всегда говорил. А что касается Бэлиса, то нам никогда не сделать из него доктора. У него не лежит к этому душа, а раз у молодого человека душа не лежит, так это только потеря времени. Но винить в этом нужно его отца.
Минутку она помолчала, измеряя Эльзу своими острыми глазами, как она делала это все время за своей чашкой чая. Затем она откинулась в кресло и заговорила резко и отрывисто:
– Вы знаете, конечно, моя милая, что Бэлис влюблен в вас…
В ее тоне не было вопроса. Мисс Хилдред констатировала факт просто и без обиняков. Эльза почувствовала, что ей незачем даже отвечать.
– Я все присматривалась к вам, – быстро продолжала мисс Хилдред, – и должна признаться, что у Бэлиса губа не дура. У него глаза Кэрью. Я до сих пор еще не замечала как следует, насколько вы похорошели. У вас сформировалась фигура, а цвет лица прямо удивительный, и я никогда бы не заметила этой маленькой голубой жилки на вашей правой щеке, если бы Бэлис не рассказал мне о ней. Она, действительно, прелестна!
Эльза вспыхнула.
– Не смущайтесь, дорогая, – проговорила своим безразличным тоном мисс Хилдред, – я люблю говорить правду в лицо. – При этом она остановилась и глубоко вздохнула. – Вы понимаете, конечно, что вы и Бэлис Кэрью выросли в двух совершенно различных мирах.
Эльза сделала попытку заговорить, но мисс Хилдред, быстро подняв руку, помешала ей в этом и продолжала:
