— Ты говорила, что любишь меня. — Рик страдальчески сощурился. — Так это тоже была ложь?
— А ты решил, что у тебя монополия на обман? — не сдавала позиций Холли.
— Ты же никогда не лжешь, Холли. Ты сама мне говорила.
— Мужчина, которому я сказала, что люблю его, не существует в реальности, только в моем глупом воображении. Потому что я никогда не могла бы любить человека, который сделал то, что сделал ты, Рик. Я никогда не могла бы любить пройдоху и мошенника, который готов за деньги на все.
— Не могла бы? Но всего часа два назад, дорогуша, ты производила впечатление чертовски искренней. — Голос у него вибрировал от ущемленного мужского самолюбия.
— Тогда я не знала правды, — с такой же яростью бросила она. — Сейчас знаю. Надеюсь, отец хорошо заплатил тебе. Определенно, ты честно отработал каждое пенни! Это все, что я могу сказать.
Рик бросил на нее такой взгляд, что мог бы прожечь сердце насквозь, если бы сердце Холли уже не разбилось вдребезги.
— Правильно, леди. Некоторым из нас действительно приходится зарабатывать себе на жизнь. Мы должны деньги зарабатывать, потому что не родились с серебряной ложкой во рту. Вы можете все, что хотите, говорить об обидах бедной маленькой богатой девочки, но ваши проблемы — чепуха по сравнению с бедами в мире вокруг вас. Есть люди, которые живут на улице в картонных коробках. Вот у них настоящие проблемы. А вы тешитесь своими скудными иллюзиями, не видя дальше собственного носа.
— Может быть, если бы я видела дальше собственного носа, я разглядела бы, каков вы есть, — парировала Холли.
— А может быть, вы и видели, каков я есть, — фыркнул Рик, повернулся на каблуках и вышел, хлопнув дверью.
Звук этот заставил Холли вздрогнуть. Словно разбитое стекло, злость разлетелась на мелкие осколки. Оцепенение, навалившееся на нее, когда он первый раз сказал, что послан ее отцом, прошло. И сейчас ничего не осталось, кроме боли и отчаяния.
Рик бросил сумку на заднее сиденье, не позаботившись даже застегнуть ее. Скорей уехать отсюда! Едва он ступил на эту землю, кроме неприятностей, ничего его здесь не ждало.
Он уже приготовился было сказать Холли, что позвонил ее отцу и отказался от этого дела, когда ее слова о том, что она играла им, как дураком, заставили его замолчать. Слава Богу, он не признался, какой он безмозглый дурак. Дурак ценой в десять тысяч долларов! Гонорар, который он выбросил ради нее. Не говоря о многом другом, чем он готов был ради нее пожертвовать. Такими бесценными вещами, как независимость и даже, может быть, сердце.
Рик захлопнул дверцу машины, повернулся и чуть не налетел на Азию. Великолепно. Только этого не хватало. Она улыбнулась ему. Но он не ответил на ее улыбку. Его не одурачить. В женщинах рано просыпаются женские инстинкты, такие девицы, как Азия, вползают в сердце, а потом приплясывают там. Еще пятнадцать лет, и она устроит тот еще хаос в сердце какого-нибудь несчастного простофили.
— Я должна идти на горшочек, — объявила Азия.
— У всех свои проблемы, малышка, — не моргнув глазом ответил Рик.
Она дернула его за брюки. Он чуть не сказал ей, чтобы она не распускала свои маленькие грязные лапы, как девочка вдруг обняла его руками за ногу. Задрав свое ангельское личико вверх, она просто сказала:
— Ты мне нравишься.
Потом отпустила его и запрыгала дальше, унося с собой маленький кусочек его сердца.
— Ты справишься с этим, малышка, — пробормотал Рик. — И я тоже.
Холли понятия не имела, сколько времени она просидела на кушетке, вытирая слезы, которые текли и текли не останавливаясь, когда раздался телефонный звонок.
— Холли, это Чарити. С тобой все в порядке? Я только что видела, как Рик отъехал от офиса так, будто сам дьявол гнался за ним.
— Все хорошо, — охрипшим голосом пробормотала Холли. — Мое чутье никуда не годится, но сама я в порядке.
— По голосу не похоже. По голосу похоже, что ты плачешь.
— Я плакала, но уже перестала. — Хлюпая носом, Холли схватила косметическую салфетку и вытерла слезы. — Вот теперь я точно перестала плакать.
— Что случилось?
— Ты знаешь, кто звонил от мистера Поттера? Да-а, кажется, нас поимели. — Холли иронически про себя отметила, что ее поимели в самом интимном из возможных смыслов… да Рику еще и заплатили за удовольствие. — Человек, называвший себя Риком Поттером, присвоил себе чужое имя. Мой отец послал его выследить меня.
— Ох, нет, Холли, Нет! — воскликнула Чарити.
— Ох, да, Холли, да, — горько передразнила она подругу. — Совершенно невероятно, угу? Не могу поверить, что я не разглядела этого гада сразу. Ведь были, Чарити, ключи к разгадке. Он совершенно не походил на человека аналитического склада ума, жонглера цифрами. Он даже не старался играть свою роль. Вместо этого он просто упрекал нас за то, что мы подгоняем его под стереотип. Он обнаглел, потому что я позволила ему слишком много. — Проблема была в том, что Холли позволила Рику и вправду слишком много — забрать свою веру, свою любовь, свое сердце.
— Что ты теперь будешь делать?
