И на орбиту метко запущу!
Поверь в меня!
Эпитетов жеманных
Навязчивый отброшу хоровод,
Нам только самый острый подойдет,
Тот, что как скальпель вспарывает рот!
Поверь в меня!
Я буду смысл искать
В загадочных и путаных явлениях,
А вдруг они – цепи незримой звенья,
И я к открытию в своих стихах близка?
Поверь в меня!
И пусть нескладен слог,
Но я страницы извожу тетрадей
Не пустозвонства суетного ради,
– Пусти меня, читатель, на порог…
У одиночества нет имени и отчества,
Оно как океан безмолвных душ!
Но даже самой маленькой из луж
Сливаться в единении не хочется.
Ведь у нее – свой абрис берегов,
Особый дна рельеф и память о капели,
Во всем величии гирлянды облаков
В ней отразиться сказочно сумели!
Так индивидуальностью греша,
В своей гордыне замыкается душа.
В чистом поле, в дорожной грязи,
На паркете блистательной залы,
Мысль нечаянно поразит
Новизной тебя небывалой!
Скомпонуются складно слова,
Вроде те же, но в новом значении,
Ритм наметится лишь едва –
Повторяй многократно, без лени!
Насладись стиха полнозвучием,
Дай ему в тишине дозреть,
– Может, это не самое лучшее,
Что тебе случалось пропеть?..
А потом проверь на огне –
Хорошо ли будет гореть?
Упаси тебя Бог от греха,
И от плохонького стиха!
Обступят тени хижину мою,
Рука невидимая тронет полог,
«Встречай! Наш путь извилист был и долог…»
– Я онемела и столбом стою.
Раскинуть скатерть вышитую надо,
Приборами уставить длинный стол,
Чтоб каждый, кто сейчас ко мне вошел,
Почувствовал, хозяйка гостю рада!
И этому, что целовал мне руки,
И скромнику, что глаз не поднимал,
Тому, что радостно делил со мной аврал,
И брал заблудшую овечку на поруки.
Усатый, что ты мнешься позади?
Дай, обниму пропавшего без вести,
Садись к столу с Угрюмым этим вместе,
И ты, Седая Грива, проходи!
Полны бокалы горького вина,
Вот винегрет, селедочка под шубой,
Ах, как мне видеть вас всех разом любо,
Теперь, когда осталась я одна.
Застольную!.. Негромко, но с душой,
Бас, запевай, подхватят остальные!
Как быстро унеслись те времена шальные,
За годом – год, глядишь, и век прошел…
Растает Арктика и Антарктида,
Потоки слёз солёных мир зальют,
Бедой вселенской кажется обида,
Где сердцу раненому отыскать приют?
Поплачь, родная, вот моя жилетка,
Навзрыд, но рифмами заговори,
Стих твой реальность пересотворит,
– Бывало в жизни так уже нередко!
Глядишь, из тупика найдётся выход,
Сумел же в небо взвиться самолёт!
– Ты воспаришь, заложишь петлю лихо,
А твой обидчик пусть… горит смольём!
Ты в петле покачаешься беспечно,
Как на качелях в детстве… А пока,
Давай, раздвинем своды потолка,
Чтобы к ногам твоим прильнул Путь Млечный!
В клубке воображаемых дорог,
Немыслимых восторгов, приключений,
Чтобы услышала ты неземное пение,
В ознобе новизны твой стих продрог!
Декабрьская пора обнимет Землю мраком,
Снег не спешит прикрыть коврами грязь,
Вновь пыточным нытьем вдруг совесть занялась,
А память колесит по старым буеракам…
Унылых дней пунктир в одну черту сольется,
И праздников мне не сулят календари,
В час обозначенный уже не встанет солнце
И ласково не скажет: «Отомри…»
Но вдруг по потолку соседская девчонка
Вприпрыжку пробежит, уронит ловко стул,
Глаза я подниму, ей усмехнусь вдогонку,
– Ешё вернется жизнь, я чую за версту!
Берлогу ищет абориген,
Лианы сохнут и опадают,
Пора бы рыжей кружить пурге,
И собираться птицам в стаю.
Набухнет влагой сизый мох,
В нем клюквы крупные рубины,
И к дубу припадет рябина,
Чтоб зиму пережить помог.
Но это на планете той,
Другой, где дышат кислородом,
И ходит лось привычным бродом
