Но это еще полбеды. Периоды затишья его организм компенсировал всплесками эмоций. Тогда он кидался к мольберту и писал гениальные картины, которые, впрочем, почти не выставлялись. На жизнь он зарабатывал, рисуя портреты партийных лидеров и их жен. Тут манера его письма становилась академической — лидеры были довольны. Но со временем Артур отказался от «халтуры», целиком посвятив себя творчеству. Он целыми неделями не выходил из своей мастерской, забывал есть, хотя я приносила ему еду, гнал меня прочь. И вот однажды я вошла к нему и увидела, как он самозабвенно водит чистой кистью по холсту, на котором не было ничего, кроме аккуратно положенного слоя грунта. Когда я спросила, что он делает, он кинулся на меня с ножом, которым подчищал неудачные мазки на своих картинах.
Это было ужасно. Он кричал, что я мешаю ему творить величайшее в его жизни произведение, что я подослана Ими. В общем, приехали врачи и забрали моего муженька. А я осталась в двадцать два года соломенной вдовой. Со временем выяснилось, что заболевание моего мужа не поддается лечению. Лучше ему не становилось, а ухудшение шло медленными темпами. Так он мог дотянуть до глубокой старости, не живя сам и мне не позволяя. Если я заговаривала о разводе, Артур грозился убить меня в тот же день, как мое заявление попадет к судье. И ему за это ничего бы не было. Ведь он психически болен. Не знаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы мне не встретился добрый ангел в лице врача одной небольшой психиатрической лечебницы. Мне говорили, что он решает любые проблемы. Я продала бриллиантовые серьги — подарок Артура к свадьбе, стащила у мамы несколько золотых десяток и пошла к этому врачу. Он согласился взять Артура к себе в отделение и не на время, а постоянно. Артуру там было хорошо. У него была отдельная палата, где он снова начал творить свои гениальные полотна. Но буквально через месяц случилось непредвиденное. У Артура оторвался тромб, закупорил какую-то важную артерию и…
В общем, спасти моего мужа не удалось.
— Должно быть, кроме горя, вы почувствовали огромное облегчение? — спросила Мариша.
— Признаюсь, да, — сказала Татьяна. — Хотя когда я устраивала мужа в клинику, то у меня состоялся разговор с врачом, и я недвусмысленно пожелала мужу смерти. Но я не говорила этого буквально. И уж точно никак не думала, что нас снимают на пленку!
— Ах, вот как! — задумчиво протянула Мариша. — Людмила шантажировала вас этой пленкой. Но как она могла попасть к ней?
— Вот и я подумала о том же. Ведь при нашем разговоре никого не было. Я сразу же позвонила в клинику. Тот врач, который лечил Артура, уже давно перестал быть просто заведующим отделением. Он выкупил всю клинику и стал ее владельцем. Но там мне сказали, что у них беда, моего добрейшего доктора, подложившего мне такую свинью с кассетой, арестовали уже больше двух месяцев назад. Сразу стало ясно, что он в шантаже не участвовал. Видимо, Людмила работала у него в клинике и после его ареста, воспользовавшись неразберихой, заполучила архив доктора. Но думаю, что не у меня одной доктор брал платных пациентов. И оказывал разные сомнительные услуги. Вот поэтому я и сказала, что шантажировала Людмила, по всей видимости, не меня одну.
— Последний вопрос, где находилась эта клиника и как была фамилия врача? — спросила Мариша.
— Клиника находилась под Сосновом, — ответила Татьяна без колебания. — Очень красивое место, на берегу озера, а вокруг прекрасный сосновый лес.
Тихо, птицы поют, но тем не менее не совсем глухомань, сообщение удобное, в нескольких километрах от лечебницы проходит шоссе, по которому ходил рейсовый автобус. От Соснова меньше получаса езды.
— Извините за нескромный вопрос, — снова заговорила Мариша, — а деньги вы Людмиле выплатили?
— Не успела. Она должна была прийти за ними три дня назад, но почему-то не пришла. Когда появились вы и сказали, что вы от Людмилы, я сначала решила, что она послала вместо себя за деньгами вас.
Так она точно мертва?
— Мертвее не бывает, можете не беспокоиться, — подтвердила Мариша. — Спасибо, вы мне сильно помогли. А насчет вашего мужа, бог вам судья. Если кто-нибудь снова объявится с требованием денег за кассету, звоните мне вот по этому телефону.
— А вы думаете, что это возможно? — снова побледнела Татьяна. — Я имею в виду.., ведь Людмила мертва. Кому же тогда прийти за деньгами?
— Может быть, у нее был сообщник, — сказала Мариша. — Так что не расслабляйтесь. И, если что, сразу звоните. Я вам дала телефон подруги, там меня всегда можно найти. На работу мне звонить не в ваших интересах, сами понимаете. Я займусь вашим делом в частном порядке.
С этими словами Мариша ушла, оставив администраторшу в полной прострации, она боялась появления нового претендента на ее деньги. Несмотря на охвативший Маришу триумф, ей следовало поспешить, если она хотела успеть поговорить сегодня еще и с Вокиной. Но Мариша уже догадывалась, что та ей расскажет. Как, впрочем, и о том, кем на самом деле была убитая Людмила. Но это не приближало Маришу к разгадке ее убийства.
