И она умчалась в ванную. Там она содрала с себя бинты, замазала синяки под глазами зубной пастой, так как тональную пудру искать было некогда. И натянула на себя сшитые на заказ брюки, а к ним блузку без рукавов. В таком виде она вернулась к Вокиной. Та уже немного успокоилась, расположилась в кресле и закурила.
— Так вот, — , приступила она к рассказу. — Несколько лет назад я лечилась в психиатрической лечебнице, где о моем пребывании была сделана видеозапись. А теперь этой записью меня шантажирует та самая Людмила, которая, по словам вашей подруги, убита.
— Убита, — кивнула Инна. — Так что не беспокойтесь.
— Легко сказать, а вдруг кассета еще всплывет?
Я не могу рисковать. Мой муж ни за что не должен ее увидеть. Помогите мне.
— Хорошо, — согласилась Инна. — Расскажите мне все по порядку. И постарайтесь вспомнить фамилию врача, который вас лечил.
Вокина загасила сигарету, зачем-то еще раз огляделась по сторонам и подвинулась поближе к Инне.
И как раз в этот момент раздался телефонный звонок. Вокина нервно дернулась и, похоже, приготовилась бежать. Инна успокаивающе улыбнулась ей и сняла трубку.
— Бритый у нас, — сообщил ей Крученый. — Сейчас оторвемся от погони и минут через двадцать пять будем у тебя. Жди нас внизу.
Инна повесила трубку и уставилась на Вокину.
— Это звонил мой муж? — нервно спросила певица.
— Нет, что вы. Это был один мой знакомый. У вас есть ровно двадцать минут, — сказала певице Инна. — Потом я должна буду уйти.
— У меня тоже дела, — кивнула Вокина. — Не беспокойтесь, я уложусь. Рассказывать, собственно говоря, и нечего. Я ничего не знаю, а того врача не видела с тех пор, как покинула больницу. И фамилию его, увы, тоже не помню.
— Ну, а адрес больницы вы помните? — спросила Инна. — Хоть примерно.
— Где-то за городом, недалеко от станции Сосново. Клиника находилась на берегу чудесного лесного озера. Вокруг была чудесная природа. А фамилию доктора, разрази меня гром, не помню.
У Инны, по мере того как Вокина говорила, челюсть отвисала все больше и больше. А частички мозаики в голове начинали складываться в нечто целое.
— Не беспокойтесь, — выдавила из себя Инна. — Мы все выясним. За это вы нам и деньги платите.
— А сколько я вам должна? — заторопилась Вокина.
— Пятьсот в день и двести на расходы, — внутренне зажмурившись, сказала Инна. — Сумма на расходы может быть увеличена.
— Только-то? — удивилась певица. — Вот возьмите, сразу за пять дней.
И она небрежно достала из сумочки толстую пачку долларов. Отсчитав от нее тридцать пять бумажек по сто долларов, певица обворожительно улыбнулась и упорхнула.
Инна уставилась на кучу денег на столе. В голове неприятно гудела мысль, что она здорово продешевила с оплатой своих услуг. Но особенно долго терзать себя времени не было, в любую минуту к дому мог подкатить Крученый. Инна быстро накрасилась, причесалась и надушилась. Ведь ей предстояло заново завоевывать сердце Бритого, в котором, как он уверял, прочно поселилась другая.
Крученый был, как всегда, пунктуален. Инна увидела его машину ровно через двадцать четыре минуты с половиной. А еще через полминуты «Мерседес»
Крученого уже стоял возле нее. Инна села на заднее сиденье и испуганно охнула. В ногах лежал свернутый в рулон ковер, который дергался и шипел.
— Что это? — спросила она. — И где Бритый?
— Вон он, — кивнул Крученый на шевелящийся у Инны под ногами ковер. — Пришлось принять меры, а то больно шумел. Прямо удивляюсь, что это с ним.
Ни Вовчика, ни Макса вроде бы не признал. Когда они к нему подвалили и стали запихивать в тачку, начал орать. Ну, да не беда. Я за рулем сидел, стекла тонированные. Анжелика Ивановна и ее муженек меня видеть не могли. А ребят они не знают, тачка у нас левая, с сегодняшнего дня в угоне числиться будет. Так что тут все в порядке. Но вот Бритый меня удивляет. Как это он не признал Макса и Вовчика?
Они у нас уже третий год работают. Не могли же его мозг так основательно обработать, чтобы он своих уже не узнавал, а? Как ты думаешь, Инна? В конце концов мы с ним сегодня должны были подписывать бумаги у нотариуса, где он собирался передать мне фирму и все прочие доходы, связанные с ее деятельностью. Как он в таком состоянии собирался подписывать документы? Не понимаю. И сможет ли наш гипнотизер вообще его в чувство привести, прямо и не знаю.
Озабоченно покачивая головой, погруженный в грустные мысли, Крученый тем не менее уделял дороге достаточно внимания и к своим холостяцким апартаментам доставил запеленутого в ковер босса без приключений. Обошлось без столкновений с патрульными машинами и прочих радостей. Бритого вытащили из машины, но он тут же принялся издавать приглушенные ковром, но все же вполне явственно слышимые крики о помощи.
— Ну, совсем придурок! — простонал Крученый. — Он что, обратно к своей мамочке хочет? Господи, что делать-то? Как же нам его ко мне-то протащить? У меня во дворе бабки целый день сидят, увидят вопящий сверток и мигом в милицию сообщат.
Точно ведь сообщат.
— Двинуть ему по башке, — предложил Макс. — Затихнет.
