А во второй раз, когда нам встретилась речушка, мост через которую был сломан. Точнее, не сломан, а просто здорово обветшал. Для пешеходов он еще кое-как подходил, но выдержать на себе одновременно вес машины и пятерых пассажиров ему было явно не по силам. Пришлось искать брод, который мы обнаружили чуть ниже по течению.
Но дальше все шло без заминок. По мере приближения к цели дорога все ухудшалась. Вскоре мы уже не могли разговаривать из-за боязни откусить себе язык во время очередного скачка на ухабе или падения в рытвину. И вот наконец березовый лес расступился, и нашему взору предстала бывшая вотчина рода Ипатьевых.
Где-то здесь, в его недрах, лежали многомиллионные сокровища древних египтян, но само имение от этого внешне нисколько не выигрывало. Сказать, что выглядело оно удручающе, значит вообще ничего не сказать. Оно просто-напросто разваливалось на куски. Хотя в нем кто-то жил. Повсюду слышались голоса и детский смех. Мы оставили машину у ворот.
И подошли к ним поближе. На воротах была внушительная металлическая доска, покрытая слоем ржавчины.
— Детский дом номер пять, — с трудом разобрала надпись Мариша. — Войдем?
— Конечно, недаром же тащились в такую даль, — сказала я.
Мы толкнули скрипучие деревянные ворота. Ну ясно, старинные чугунные с литьем, которые тут наверняка были во времена Ипатьева, какой-нибудь чиновник уже давно определил себе на дачу. А сироткам хватит и деревянных. Все равно у них красть нечего. Мы прошли по вытоптанной дорожке, посыпанной желтым песочком, к строениям, скрытым за зеленью деревьев.
Кругом было очень чисто и даже приветливо.
Вдоль дороги тянулись красиво обрамленные камнями цветочные клумбы различной формы. Судя по всему, за цветами тут старательно ухаживали. Невдалеке была насыпана груда песка, на которой весело играли ребята лет шести-семи. Там же были качели, горка и различные сооружения для лазания по ним.
На них тоже играли дети.
Одеты они все были в довольно поношенную одежонку, но на азарте, с которым они гонялись друг за другом, это не сказывалось.
— Вы к кому? — послышался позади нас мальчишечий голос.
Мы обернулись и увидели огненно-рыжего паренька лет десяти, рожица которого была так густо обсыпана веснушками, что кожи вообще не было видно.
— Вы спонсоры? — спросил он.
— Почему спонсоры? — растерялась Юля.
— Тачка у вас классная, — пояснил ей мальчик. — Или вы хотите усыновить кого-нибудь из детей?
— Вообще-то у нас дело к вашему директору, — сказала Мариша.
— Она в городе, — сказал паренек. — А что вам нужно? Я тут все знаю, могу показать.
— Точно все? — спросил Саша.
— Точно, мы сюда уже три года как переехали. Тут классно, только зимой жуткий холод. Мы все время болели. Дом старый, еще с царских времен остался.
Богатей какой-то жил. Тут музей потом был. Но он тоже нашел себе местечко получше. А тут то крыша протекает, то еще чего. Котлы и трубы ржавые, все время то лопаются, то рушатся. Как тут произведения искусства хранить? У нас весной второй этаж девчоночьего корпуса вниз провалился. Хорошо, никого в это время там не было. Все на поле были, картошку сажали. Теперь девчонки с нами живут. Класс!
Мы их по ночам с ребятами пугаем. Они страшно весело пугаются.
— Тебя как зовут? — спросила я у него.
— Женя.
— А ты не знаешь. Женя, где тут могут быть колонны? — спросила у него Юля.
— Знаю, — ничуть не удивился паренек. — Вам какие нужны?
— А что, они тут повсюду?
— Повсюду, не повсюду, а в столовой есть несколько штук. То есть у нас там столовая, а что раньше было, не знаю. Думаю, что зала для танцев. Там еще балкон наверху такой есть, для музыкантов. Я в кино видел. Так вот, этот балкон колонны поддерживают. А еще беседка чуть подальше есть. В ней тоже колонны. В беседке мы летом рисуем, а зимой катаемся возле нее с горки. Она на горе стоит, если в ней сидеть, то красиво очень. И это все. Больше я колонн не знаю.
— Ну, показывай, — распорядилась Мариша.
И мы все потопали следом за Женей в огромную столовую. Пахло тут очень славно щами и кашей. Но сразу же стало ясно, что колонны не те.
— Пошли в беседку, — скомандовала Юля.
Беседка и в самом деле стояла на возвышенности, и вид из нее открывался потрясающий на извивающуюся серебристую реку, текущую по песчаному ложу. А дальше — на покрытую лесом холмистую местность.
— Красиво! — сказал Миша.
Но нам некогда было особенно любоваться видом.
Достав копию картины актрисы Ланской в своих браслетах, мы пристально изучали ее. Нет, колонны были все равно не те. На картине они поднимались ровными удлиненными цилиндрами, а тут были слегка выпуклыми.
— А кто это? — спросил Женя, который незаметно для нас пролез вперед и теперь вместе с нами рассматривал картину. — Красивая. Это кто? Царица?
— Нет, бывшая хозяйка этого имения, — сказала Мариша.
— А я знаю, где это место, — ткнул мальчик пальцем в постамент, на который опиралась Ланская.
— Знаешь? — удивились мы. — А что, разве оно существует на самом деле? Мы думали, что это всего лишь картина, образ.
