Между тем, Тим продолжал поглаживать мои ягодицы, нежно массировать, явно желая отвлечь и помочь расслабиться, и этот своеобразный массаж действительно помог. Дыхание выровнялось, стало размеренным, и мышцы тоже перестали судорожно сжиматься от одной только мысли о предстоящем. А потом пальцы Тима так же нежно провели по влажным складочкам, заставив прерывисто вздохнуть и податься чуть вперёд, к ласкающей руке. Скользнули внутрь, обвели чувствительную точку, послав мягкую волну удовольствия, поднялись чуть вверх… И осторожно коснулись тугого колечка, снова погладили. Аккуратно надавили, и я невольно затаила дыхание, чутко прислушиваясь к себе и ощущениям. Пока ничего неприятного… Так, лёгкая неуверенность и совсем немного беспокойства. Казалось, воздух потрескивает от напряжения, я слышала учащённое дыхание Тима и поняла, что он так же волновался, как и я.
– Дальше? – тихо спросил он, поглаживая непривычное местечко.
– Да, – так же тихо и честно отозвалась.
В тот же момент почувствовала, как пальцы надавили сильнее и неожиданно легко проникли, смазанные чем-то прохладным и скользким – та самая смазка, пришло понимание. Оу. Мои глаза широко распахнулись, дыхание прервалось от всплеска ощущений: тугие мышцы тут же плотно сжались, обхватывая непривычный предмет, но… нет, не больно, и не неприятно. Необычно, пожалуй, да. Однако Тимофей действовал в самом деле очень аккуратно, кроме всего прочего, другие-то пальцы были свободными, и они одновременно прикоснулись снова к чувствительному местечку…
О-о-о-офигеть. К такому вороху эмоций я оказалась не готова, потому что это было в самом деле приятно. Как-то иначе, глубже, ярче, что ли. К сладости шоколада добавилась перчинка, лёгкая горчинка порочности и непристойности, лишь оттенявшая удовольствие. Я даже не заметила, как подхватила ритм, послушно подаваясь навстречу, движения внутри и снаружи отзывались сладкой дрожью, растекались по венам горячей патокой удовольствия. Прогнулась сильнее, шире расставив ноги, тихо всхлипывая, когда пальцы проникали особенно глубоко, но при этом так же мягко, не доставляя дискомфорта. Ох-х-х… Кажется, это и правда не так страшно, как мне представлялось…
Ровно в момент, когда я окончательно расслабилась, пальцы внезапно исчезли, и я не успела удержать возглас, наполовину удивлённый, наполовину разочарованный. Услышала тихий смешок, шуршание, а потом хриплый, бархатистый голос, от которого аж живот поджался:
– М-м-м, вошла во вкус, испорченная девчонка?
И легонько шлёпнул по непристойно выставленной попке. Я не сдержала нервного смешка и беспокойно поёрзала в ожидании дальнейших действий. И они последовали. К тугому колечку прижалось что-то гладкое и прохладное, мягко вибрирующее. Я невольно охнула от очередной порции необычных ощущений, а Тим медленно надавил, раздвигая упругое колечко, аккуратно проникая в меня, так сказать, с чёрного входа.
Я шумно выдохнула, царапнула обивку дивана, облизнув губы, но… не остановила. Игрушка входила плавно, осторожно, а вибрация очень помогала мышцам не сжиматься в панике, да ещё и пальцы моего Фея-экспериментатора вернулись к чувствительному местечку, продолжив поглаживать и дразнить. Я вообще потерялась в ощущениях, волнами накладывавшихся друг на друга: мягкое скольжение в попке, чуть вперёд и назад, потом снова вперёд, немного глубже, прикосновения к нежной, горящей плоти и клитору, тяжело пульсировавшему от ласк. Голодная пустота, разраставшаяся внутри и требовавшая удовлетворения.
– Продолжаем? – вкрадчиво уточнил Фей, не прекращая размеренных движений.
– Да!.. – выпалила я, не успев даже задуматься.
Потому что тело хотело продолжения, вне всяких сомнений. И тут… По разнеженной промежности провело что-то гладкое, горячее, на мгновение прижалось к набухшему бугорку, заставив охнуть от яркой вспышки. А потом я ощутила ещё одно проникновение, мягкое и глубокое. Я подавилась вдохом и сумела только сдавленно пискнуть от избытка переживаний:
– Тим!..
Он тут же замер, давая мне время переварить происходящее и справиться с эмоциями. Его пальцы тихонько поглаживали попку, я же глубоко дышала, ошарашенная
– Всё хорошо, Да-а-аш? – тягуче, низко спросил Тимофей с нотками искреннего беспокойства.
Мне стало на несколько мгновений смешно и одновременно ужасно приятно от такой заботы. Чёрт, да любой мужик бы уже отбойным молотком бы работал!.. А этот вон, ждё-о-от. Беспоко-о-оится. Потрясающий мужчина! Зажмурившись от сдавившей грудь странной нежности, я сделала ещё один глубокий вдох, как перед прыжком с высоты. А потом осторожно, мягко выгнулась, подавшись назад и чутко прислушиваясь к движениям внутри себя, и с возрастающим восторгом поняла: нравится! Ещё как нравится!
– Да-а-а-а, – томно протянула, чувствуя себя мартовской кошкой на выгуле.
