– Не знаю. Если бы знал, этот человек или эти люди давно уже были бы на том свете.
Локарт прочел в его лице преклонение.
– Вы, стало быть, знали его?
– Я был его адъютантом, одним из его адъютантов, в течение года. Он, без всякого сомнения, был самым замечательным человеком, какого я когда-либо знал: лучший генерал, лучший пилот, лучший спортсмен, лыжник – все, что угодно. Если бы он сейчас был жив, шах никогда бы не оказался в ловушке у иностранцев, не угодил бы в силок к нашему главному врагу Картеру, шах никогда бы не покинул страну, Ирану ни за что не дали соскользнуть в пропасть, и генералам никогда бы не позволили предать нас. – Лицо Али Аббаси исказила гримаса гнева. – Невозможно даже представить себе, что нас могли бы так предать, будь он жив.
– Так кто же его тогда убил? Сторонники Хомейни?
– Нет, уж никак не три года назад. Он был известным националистом, шиитом, хотя и с современными взглядами. Кто? Туде, федаин или любые другие фанатики – правые, левые, центристы, – которые хотели, чтобы Иран стал слабым. – Али посмотрел на Локарта – темные глаза на лице, словно высеченном из камня. – Есть даже такие, которые говорят, что его растущего влияния и популярности боялись люди на самом верху.
Локарт заморгал.
– Вы хотите сказать, что это шах мог приказать убрать его?
– Нет. Нет, конечно, нет. Но генерал был угрозой для тех, кто обманывал шаха. Он был народным военачальником. Он представлял собой угрозу всем, куда ни посмотри: британским интересам, потому что поддерживал премьер-министра Моссадега, национализировавшего англо-иранскую нефтяную компанию, и он поддержал шаха и ОПЕК, когда те вчетвером подняли цену на нефть. Он поддерживал Израиль, хотя и не выступал против арабов, поэтому был угрозой для ООП и Ясира Арафата. Его можно было рассматривать как угрозу американским интересам – любой из «Семи сестер» или всем им вместе, поскольку ему было решительно наплевать на них или на кого-то другого. На кого угодно. Потому что прежде всего он был патриотом. – В глазах Али появилось странное выражение. – Заказные убийства – древнее иранское искусство. Разве ибн аль-Сабах не был одним из нас? – Его губы растянулись в улыбке, но глаза не улыбались. – Мы здесь не такие, как все.
– Извините… ибн аль-Сабах?
– Горный старец, Гасан ибн аль-Сабах, религиозный лидер исмаилитов, который в одиннадцатом веке создал хашишийя и их культ политических убийств.
– Ах да, извините, сразу не сообразил. Он ведь, кажется, был другом Омара Хайяма?
– Так говорится в некоторых легендах. – Лицо Али застыло. – Ариани убили, никто не знает, кто именно. Пока что. – Вместе они закрыли ворота ангара.
– Что теперь? – спросил Локарт.
– Теперь мы будем ждать. Потом полетим дальше. – В ссылку, подумал Али. Ладно, это лишь на время, и я, по крайней мере, знаю, куда направляюсь, в отличие от шаха – бедняга, он теперь изгой. Я могу отправиться в Штаты.
Только он и его родители знали, что у него был американский паспорт. Черт подери, подумал он, насколько же умен отец.
– Никогда не знаешь, сынок, что Бог приготовил нам на будущее, – серьезно сказал ему тогда отец. – Советую тебе подать заявление на паспорт, пока у тебя есть такая возможность. Династии никогда не живут вечно, вечной бывает только семья. Шахи приходят и уходят, шахи питаются друг другом, а оба Пехлеви именуются высочествами всего сорок четыре года на двоих – тоже мне, императорские величества! Кем был Реза-хан до того, как объявил себя шахиншахом, царем царей? Солдатом-авантюристом, сыном безграмотных крестьян из Мазандарана на каспийском побережье.
– Но отец, конечно же, Реза-хан был особенным человеком. Не будь его и шаха Мохаммеда Резы, мы до сих пор были бы рабами британцев.
– Пехлеви были полезны нам, сын мой, это правда. Многим полезны. Но шах Реза проиграл, он подвел себя и подвел всех нас, когда глупо поверил в то, что немцы выиграют войну, и попытался поддержать страны Оси – и таким образом дал британским оккупантам предлог низложить его и отправить в изгнание.
– Но, отец, шах Мохаммед не может проиграть! Он сильнее, чем когда-либо был его отец. Наши вооруженные силы являются предметом зависти всего мира. У нас больше самолетов, чем у британцев, больше танков, чем у Германии, больше денег, чем у Крёза, Америка – наш союзник, мы – крупнейшая военная держава, полицейский всего Ближнего и Среднего Востока, и все иностранные лидеры склоняются перед ним – даже Брежнев.
– Это так. Но мы еще не знаем, какова будет воля Аллаха. Выправь себе паспорт.
– Но американский паспорт может быть крайне опасен; ты же знаешь, люди говорят, через САВАК почти все доходит до ушей шаха! Что, если он вдруг узнает, или узнает генерал Ариани? Это же уничтожит меня как офицера ВВС!
– С какой стати? Ибо ты, конечно же, с гордостью сообщишь им, что паспорт этот получил только что и держал его в секрете на случай, когда его можно было бы использовать на благо Пехлеви. А?
– Разумеется!
