Тон Мак-Айвера стал еще более холодным:
– Свяжитесь со мной сразу же, как он появится. Капитан Эйр, строго между нами и не для чужих ушей: если у него возникнут хоть какие-то проблемы, и он не вернется на базу до рассвета целым и невредимым, я сажаю наши вертолеты по всей стране, полностью прекращаю всю нашу деятельность и отдаю распоряжение о стопроцентной эвакуации всех наших сотрудников из Ирана.
– Правильно, Мак, – тихо проговорил Петтикин.
Мак-Айвер был слишком сосредоточен, чтобы услышать его.
– Вы поняли меня, Ковисс?
Молчание, потом:
– Так точно, сэр.
– Что касается вас, – добавил Мак-Айвер, развивая неожиданно возникшую у него мысль, – проинформируйте от меня майора Чангиза и Мастака, что я прямо сейчас приказываю вам прекратить все операции, включая любые экстренные эвакуации, до тех пор, пока Старк не вернется на базу. Поняли меня?
Молчание, потом:
– Так точно, сэр. Информация будет передана немедленно.
– Хорошо. Но только информация, касающаяся вашей базы. Все остальное остается конфиденциальным до рассвета. – Он хмуро улыбнулся, потом добавил: – Как только 125-й вернется, я произведу инспекционную поездку, поэтому позаботьтесь, чтобы все манифесты были в наличии. Что-нибудь еще?
– Нет, сэр. На данный момент – ничего. Будем рады видеть вас и будем ждать ваших сообщений, как обычно.
– Тегеран, конец связи.
Петтикин сказал:
– Это должно сработать, Мак, это как пустить шмеля им под хвост.
– Может, да, а может, нет. Мы не можем прекратить операции по экстренной эвакуации; помимо гуманитарных соображений, это поставит нас вне закона и позволит им отобрать у нас все. – Мак-Айвер допил виски и посмотрел на часы. – Поехали, Том, мы не будем ждать Жан-Люка, поедем отыщем Шахразаду.
Поток машин теперь немного поредел, но они по-прежнему еле продвигались вперед. Снег залеплял ветровое стекло. Дорога была скользкая, на обочинах выросли грязные сугробы.
– У следующего угла – направо, – сказал Локарт.
– О'кей, Том. – Они опять поехали молча. За углом Мак-Айвер повернул. – Том, в Исфахане ты расписывался за топливо?
– Нет, не расписывался.
– С тобой кто-нибудь беседовал, спрашивал твое имя, что-нибудь подобное? «Зеленые повязки»? Вообще кто-нибудь?
Локарт оторвался мыслями от Шахразады.
– Нет, не припоминаю. Я был просто «капитаном», частью пейзажа. Насколько помню, меня никому не представляли. Валик и… и Аннуш с детишками, они ушли обедать с другим генералом сразу же, как только мы сели… господи, я даже не могу вспомнить его имя… ах да, Селади, вот. Все называли меня «капитан»… я был просто частью антуража. По сути, я оставался с вертолетом в ангаре практически все время, пока мы были там, наблюдал за дозаправкой и проверял машину… мне даже принесли еду на подносе, и я съел ее, сидя в салоне. Я никуда оттуда не выходил, пока эти чертовы «зеленые повязки» не набросились на меня и не уволокли, чтобы запереть в этой комнатенке. Все произошло мгновенно, Мак. Они наводнили всю базу разом, как цунами, им наверняка здорово помогли изнутри, никак не иначе. Ублюдки, которые схватили меня, все словно с цепи сорвались, орали, что я из ЦРУ, американец, без конца долдонили одно и то же, хотя больше их волновал захват базы, чем я… Здесь возьми влево, Мак. Теперь уже недалеко.
Мак-Айвер ощущал за рулем изрядное беспокойство: район был совсем бедным, и прохожие смотрели на их машину с ненавистью.
– Возможно, нам и удастся выкрутиться, притвориться, что НВС был угнан из Дошан-Таппеха неизвестным лицом. Может быть, они не станут раскручивать все это из Исфахана.
– Тогда зачем им было хватать Дюка Старка?
– Обычная процедура, – тяжело вздохнул Мак-Айвер. – Я понимаю, загадывать сложно, но это могло бы сработать. Может быть, у них в головах застрянет только «американец из ЦРУ» и все. Отрасти усы или там бороду. На всякий случай.
Локарт покачал головой.
– Это не поможет. Мое имя стоит в изначальном разрешении. Оба наших имени… вот в чем загвоздка.
– Когда ты взлетал из Дошан-Таппеха, кто тебя провожал?
Локарт на мгновение задумался.
– Никто. По-моему, за заправкой вертолета днем раньше следил Ноггер. То…
– Правильно, теперь я вспомнил, он все ныл и жаловался, что я перегружаю его работой, пока Паула была в городе. А там был кто-нибудь из иранских сотрудников? Охранников? Бакшиш ты кому-нибудь давал?
– Нет, никого не было. Но я могу оказаться у них в системе автоматической записи… – Локарт выглянул в окно. Его сердце забилось быстрее, и он показал рукой. – Вон поворот, теперь уже рядом.
Мак-Айвер повернул на узкую улочку, едва двум машинам разъехаться. Мак-Айвер никогда не бывал здесь раньше и удивился про себя, что такой богач, как Бакраван, жил в таком явно бедном районе. Был богач, напомнил себе он, невольно вздрогнув, а теперь – мертвее мертвого, за «преступления против государства». А что, собственно, считается преступлением против государства? Его опять передернуло.
– Вон их дверь, вон та, слева.
