— Я только что от Джека Деймона — каждый день к нему езжу, ему нездоровится. А вы знаете то место недалеко от его дома, где река резко сворачивает в другую сторону?
Рэйчел улыбнулась:
— Это там, где на берегу полно камней?
— Да, так вот там отличное место для рыбалки. Я на днях видел, как несколько мальчишек выловили там отличного маленького окуня.
— Спасибо за совет. Завтра мы сходим туда.
Он заметил, как сильно девочка похожа на мать, когда улыбается.
— Что ж, рад был увидеться с вами.
— Мы тоже! — ответила Хетти.
Он слегка поклонился, приподнял шляпу и развернул коня.
— Шаман, — подойдя ближе, Рэйчел заглянула ему в глаза, — если будешь у Джека Деймона завтра где-то около полудня, присоединяйся к нам у того рыбного места — мы собираемся устроить небольшой пикник.
— Постараюсь, надеюсь, получится заехать, — ответил он.
На следующий день, съездив в очередной раз послушать хрипы в груди Джека Деймона, Шаман направился к реке и увидел там двуколку Гайгеров и серую кобылу, пасущуюся неподалеку.
Рэйчел вместе с детьми рыбачила на камнях. Джошуа подбежал к Шаману, схватил его за руку и подвел к мелкой заводи, где, шевеля жабрами, плескались шесть окуньков, как раз подходящего размера для того, чтобы чуть позже превратиться в обед.
Как только Шаман появился у реки, Рэйчел взяла кусочек мыла и теперь отмывала руки, пытаясь отбить запах рыбы.
— Кажется, на обед будет рыбка, — похвасталась она.
— От такого обеда я бы не отказался, — сказал он. Рэйчел привезла с собой яиц, разрезанных пополам и намазанных соусом, соленых огурцов и лимонада с печеньем из патоки на десерт. После обеда Хетти с серьезным видом объявила тихий час, после чего дети устроились на расстеленном неподалеку одеяле и задремали.
Рэйчел собирала остатки обеда и складывала их прямо в полотняную сумку.
— Ты бы мог тоже взять удочку и порыбачить, если есть такое желание.
— Нет, — отказался он, решив, что приятнее будет пообщаться с ней, чем ловить рыбу.
Она кивнула и устремила взгляд к реке. Стайка ласточек, которые летели с севера в теплые края, щебеча, скользила прямо над водой, двигаясь настолько синхронно, что казалось, будто они — одно целое; будто это одна лишь птица целовала воду и затем улетала прочь.
— Разве здесь не чудесно, Шаман? Хорошо ведь оказаться дома.
— Конечно, хорошо, Рэйчел.
Некоторое время они обсуждали, каково это — жить в городе. Он рассказал ей о Цинциннати, попутно отвечая на ее вопросы о медицинской школе и больнице.
— А ты, тебе понравилось в Чикаго? — спросил он.
— Мне нравилось, что там можно было запросто сходить в театр или на концерт. Каждый четверг я играла на скрипке в квартете. Джо не был поклонником музыки, но мне отказать не мог. Он был очень добрым человеком, — ответила она. — Так заботился обо мне, когда я потеряла ребенка в первый год после нашей женитьбы.
Шаман кивнул.
— Потом родилась Хетти, и началась война. Война забирала у нас все силы и время. Чикагская община евреев насчитывала не больше тысячи человек. Восемьдесят четыре наших парня ушли воевать, на свои сбережения мы полностью одели и обули их. Они влились в роту «С» восемьдесят второго иллинойсского пехотного полка. Солдаты-евреи получили награды за бои под Геттисбергом и многие другие. И я горда тем, что тоже была причастна к этому.
— Но ты ведь сестра Иуды Бенджамина, а твой отец — ярый приверженец южан!
— Знаю. Но Джо поддерживал Север, и я приняла его сторону. В тот день, когда я получила письмо от матери, в котором она писала, что отец ушел служить к конфедератам, на моей кухне как раз проходило заседание общества помощи солдатам, и в его работе принимали участие все женщины нашей общины, — пожала плечами она.
— А потом родился Джошуа. И умер Джо. Вот и вся моя история.
— И вот ты здесь, — сказал Шаман, и она взглянула ему прямо в глаза. А он уже и забыл ее гладкую кожу и тонкие черты лица, забыл ее пухлые губы и глубину ее сверкающих карих глаз. Он не собирался задавать больше вопросов, но один невольно сам сорвался с его губ:
— Ты была счастлива в браке?
Она все так же внимательно смотрела на воду. Ему даже на миг показалось, что он просто не увидел ее ответа, но тут она снова посмотрела на него.
— Скорее, меня все устраивало в этом браке. По правде говоря, я просто смирилась.
— А я вот так и не смог смириться или подчиниться! — воскликнул он.
— Ты не смог сдаться, ты продолжаешь бороться, поэтому тебя назвали Шаманом. Пообещай мне, что никогда не сдашься.
Хетти проснулась и перебралась поближе к матери, стараясь не разбудить все еще спящего братика.
— Пообещай, — настаивала Рэйчел.
— Обещаю, — улыбнулся Шаман.
— Почему ты так странно разговариваешь? — поинтересовалась Хетти.
— А я как-то странно разговариваю? — спросил он, смотря скорее на Рэйчел, чем на ее дочку.
— Да! — заявила девочка.
— Твой голос стал еще более гортанным, чем был до моего отъезда в Чикаго, — осторожно попыталась объяснить Рэйчел. — И, кажется, тебе стало сложно контролировать его.
Он кивнул, вспомнив, как сложно ему было говорить шепотом в театре во время представления.
