На миг его боевой пыл охладел: он увидел Гракхинокса и клайя, бьющихся спиной к спине. Оба уже были исполосованы вражескими клинками, истекали кровью, но тем не менее бились, и бились отчаянно. Но вот дверга и клайя скрыла от глаз Огерна дерущаяся толпа. Повсюду развевались белые балахоны кочевников, которые, не щадя живота своего, дрались насмерть с куруитами, разрубали их скрещенные на груди ремни и кожаные килты. Огерн был просто потрясен: каждый из бихару дрался одновременно не меньше, чем с четырьмя врагами. Многие из кочевников прямо на глазах у Огерна успевали разделаться с большей частью куруитов и добивали последних, после чего тут же бросались на помощь соплеменникам.
За считанные мгновения бой был закончен, и куруиты пали до последнего. Вскоре Огерн увидел дверга и клайя, окровавленных, но живых. Бихару разговаривали с ним уважительно и дружелюбно.
Подошел и Дариад. Он тяжело дышал, и губы его кривила жестокая ухмылка.
— Они хорошие бойцы, эти куруиты. Трое людей из нашего племени погибли, а еще с десяток ранены так сильно, что не смогут пока ехать верхом. Так что придется нам пробыть в этом оазисе на неделю дольше, чем мы собирались.
— Не думаю, что это мудрое решение, — возразил Манало, вынырнув из темноты. — Теперь куруиты знают, где вы, и могут послать против вас другой отряд. Вашему народу пора исчезнуть в песках.
Дариад нахмурился:
— А судья что скажет?
— Я с ним поговорю. — И Манало отправился к предводителю племени.
Огерн наблюдал за тем, как несколько бихару в белых балахонах расхаживают между поверженными телами, время от времени обнажая мечи и нанося удары.
— Что они делают?
— Добивают раненых, — печально вздохнул Дариад. — Это жестоко, я понимаю, но мы и так живем бедно, чтобы позволить себе кормить и поить еще с десяток раненых врагов.
— Это очень жестоко, — с отвращением проговорил Огерн.
— Но еще более жестоко было оставить их медленно умирать под палящим солнцем, — возразил Дариад. — И потом, вспомни: они пришли к нам обманом, подло напали и перебили бы нас всех до единого, если бы смогли.
Огерн вспомнил, как напали на Дариада пятеро немых, и промолчал.
— Тех, кто может ходить, мы отпустим. Они могут даже забрать своих верблюдов, но, если они попробуют вернуться и снова напасть на нас, мы убьем их на месте.
Тут с той стороны, где располагались шатры купцов, послышался крик. Дариад выкрикнул:
— Хаджфет! Зебра! Хаба! Охраняйте наших раненых!
— С каких это пор ты вождем заделался? — раздраженно буркнул один из названных Дариадом мужчин.
Дариад пожал плечами.
— Если вы считаете, что я не прав, делайте, как хотите!
С этими словами он развернулся и бегом бросился в ту сторону, откуда донесся крик. Огерн не отставал от юноши, следом за ним мчался Лукойо. На бегу Огерн оглянулся и заметил, что трое бихару остались около раненых, как велел Дариад, что-то было в этом юноше такое, из-за чего его слушались.
Они замедлили бег около шатров куруитов и увидели сбившихся в кучку пятерых торговцев — тех, которые и в самой деле торговались и менялись товарами с бихару.
— У них под балахонами только набедренные повязки, — сообщил судье один из кочевников, — никаких куруитских одежд. И оружия нет.
— Нам воины не разрешили, — объяснил один из торговцев.
— Ну, значит, это настоящие торговцы, — сказал, шагнув вперед, Огерн. — И единственные из всего каравана, не сомневаюсь. Почему вы привели сюда воинов?
— Это не мы их привели, а они нас, — отвечал торговец.
— Говорили, будет хорошая торговля, — подхватил другой. — Говорили, нам и товаров-то своих брать не надо — они нас всем обеспечат.
— Но вы же знали, что они воины, — нахмурился Дариад. — Неужели вам и в голову не приходило предупредить нас? Мы же вели с вами честный торг, мы поделились с вами хлебом и солью!
— Мы как только к вашему лагерю подъехали, — объяснил первый торговец, — эти люди нам сразу мечи к горлу приставили и говорят: «Скажете слово — вам конец».
— Ну да, а вам-то с какой стати о нас заботиться? — с отвращением выговорил Дариад. — Кто мы вам? — Юноша посмотрел на судью.
— Что мы будем с ними делать?
Торговцы в ужасе смотрели на предводителя бихару.
— Вот мое слово, — торжественно провозгласил судья, — мы отпустим их на волю, дав каждому по верблюду и по мечу, чтобы они могли защищаться от грабителей, но не более того.
— Нам останется не меньше тридцати верблюдов! — воскликнул один из кочевников. — Десяток шатров, мешки с товарами! Совсем неплохо.
— Да, но мы потеряли наших сородичей… — нахмурился Дариад.
— Смерть когда-то настигает нас всех, — напомнил юноше судья. — А наши товарищи погибли с честью. Но они умерли не по вине этих торговцев. Им бы следовало сказать нам правду, но все же они не заслуживают казни.
— Благородно, — оскалился Лукойо. — Но глупо. Разве они не могут снова привести к вам куруитов?
Кочевники переглянулись и улыбнулись.
— Могут, — кивнул Дариад. — Если найдут нас.
— Разве можно найти следы в песках? — хитровато проговорил один бихару. — Разве можно выследить сирокко?
