Гадство. Я отвернулась, чувствуя, что окончательно проваливаюсь в какой-то оголтелый сюрреализм. Тот, где время болтается жидким циферблатом на ветвях деревьев, и слоны ходят на ходулях. Жесткий перебор, да. В самый раз, чтобы объявить себя сумасшедшей, шамана психом и бежать из бани без оглядки. Но я слишком хорошо понимала, что дойти ночью в буран без компаса и навигатора до одинокого домика посреди тайги — куда больший фокус, чем процитировать пророчество. И что безумие иногда только кажется безумием.
— Объясни, — попросила я, облизнув пересохшие губы. В первый раз прием сработал, сейчас тоже должно получиться.
— Спасибо, — дрогнувшим голосом сказал шаман и почему-то посмотрел в потолок. У меня тоже ком в горле встал. Черт, а я его чувствую! Вот эта нервная дрожь и облегчение за ней точно не мои!
— Сейчас, — пробормотал шаман и потянулся за вещами к стулу возле дивана. Половину уронил на пол, но все-таки выудил из кучи тряпья какие-то штаны. — Сходу не расскажешь, а в дебри лезть не хочется. Давай чаю попьем. Ох, я оставил еду в доме Азыкгая. Нужно было хотя бы пряники принести…
— Обойдусь без пряников.
— … и травы в чай. Мяту, ромашку. Шиповник где-то был, но его долго заваривать и лучше отдельно.
Георгий меня не слышал. Сознание отделилось от тела и ушло куда-то погулять. Не прекращая перечислять сушеные полезности, шаман открыл дверцу печки, пошевелил кочергой угли и стал выкладывать на них узкие дощечки.
— Об этом нужно читать, но я не помню, где видел в последний раз что-то стоящее по теме. Сам надергал обрывками, а потом сложил из них целую картину.
Печка начала разгораться, шаман, наконец, успокоился, сел на табурет возле холодильника и вытянул ноги. Полкомнаты перегородил. Забавно, но разглядывание его крупной, чуть сутулой фигуры действовало на меня успокаивающе, а волнение подкупало. Когда профессионально врут, то смотрят прямо в глаза и толкают отрепетированную речь. Георгий же явно не знал, с чего начать.
— Я слышала о соулмэйтах, — попыталась я помочь.
— Нет, там другое, — вздохнул он. — Похожие элементы есть, но если забираться глубже, изучать разные трактовки, то смысл расходится. Изначально идея проста. Есть связанные друг с другом души и если им повезло родиться в одно время и в одном месте, то они обязательно притянутся друг к другу. Не обязательно только мужчина и женщина. Есть пары друзей, наставник и ученик, братья, сестры. Но чаще и очевиднее это проявляется через влюбленность. Мы с тобой именно такая пара. Я уверен, потому что видел связь. Очень жаль, что её нельзя показать тебе. Прости, вещественных доказательств нет, только мои слова.
— У шаманов и идеалистов всегда так, — кривовато и не очень уместно пошутила я. Крыша продолжала ехать, причем с той же скоростью. — Мне, в принципе, доказательства ни к чему. Скажи две вещи: как связь проявляется и что дальше делать.
— Как проявляется? — повторил вопрос Георгий и потер коротко стриженый затылок. — Мы с тобой похожи. Не явно, но в мелочах. Там, где другие годами притираются, у нас все происходит быстро. Иногда, даже слишком быстро.
— Да, — с выражением кивнула я, а шаман понимающе улыбнулся.
С момента моего пробуждения до настоящего разговора многое шло слишком быстро. Я реагировать не успевала и, кажется, не до конца разбиралась в собственных чувствах. До сих пор это не мешало, но чем глубже я закапывалась в творящийся сюрреализм, тем сильнее хотелось выпрямить часы и отобрать у слонов ходули.
Про чай Изга так и не вспомнил. Сел обратно на диван и бережно взял мои руки в свои.
— Ира, ты потрясающая женщина. Удивительно чуткая. Меня никто не принимает так, как ты. Даже Азыкгай регулярно пытается переделать и куда-то направить, а ты будто всю жизнь меня знаешь.
Он поцеловал мои руки и прижался к ним щекой. На полотне Сальвадора Дали взошло солнце. Настоящее, теплое, яркое.
— А ребенок откуда? — пробормотала я, с легкой дрожью ощущая, что напрасно возвращаюсь к сложной теме.
— Пророчество, — повторил Георгий. — Боги ведают судьбы людей. Если шаман умеет спрашивать, ему тоже рассказывают.
— Ты вроде бы не видишь себя. Или это только меток касается?
— Судьбу мне Азыкгай предсказал, — улыбнулся он. — Давно. Я уже забывать начал.
Пока не появилась я, а вместе со мной не всплыло имя ребенка. Оно плотно сидело в мозгу шамана. Говорят, именно на стрессе проявляется все спрятанное, подавленное, сокровенное. Вот я и попала под каток высшего промысла, вмешательства потусторонних сил, происков незнакомых мне богов, пророчеств, меток, мистической связи. Я допускала, что где-то в высших материях записано: «Есть два человека, и они должны быть вместе», но звучало это не очень. Партия, тьфу, то есть Вселенная сказала «надо», шаман ответил «есть».
— Ты вчера признался, потому что должен? — хмуро спросила я.
