Однажды мне рассказывали, как она заперла хулигана в подвале. После проведённых там ночей он стал шарахаться от каждого, и у него выработалась стойкая клаустрофобия. Сейчас этого хулигана нет среди нас. Может, это слухи или враки, но испытывать судьбу не стоит.
Расскажу о нашей Ренике. Это дама тяжёлого характера и старой закалки. Она приверженка старых традиций и обычаев. Её возраст скрыт от меня. Но на вид можно дать лет сорок или сорок шесть. Поговаривали, что ей удалось пережить третью войну ниндзя и даже поучаствовать в ней же. Худощавая, но не очень жилистая, всё в норме. Пепельные волосы собраны в пучок и скрыты под монашеский капюшон. Всегда носит очки.
Выйдя из комнаты, я отправился в общую ванную комнату. Привёл себя в порядок и направился в столовую, где собрался весь детский дом. Нас оказалось где-то тридцать или сорок детей. Могло быть и больше, но каждый месяц кого-то да забирали. Завтрак шёл полным ходом, все уплетали за обе щёки свои порции. Если не съесть еду в указанное время, то её отбирали, и ты оставался голодным до обеда. А он начинался только в четыре часа. Я не стал медлить: получил свой паёк и сразу принялся за него. Закончив с ним, отправился на улицу, где мы все резвились. После — учёба. Наставница учила нас базовым знаниям. Потом отпускала на обед. Когда обед заканчивался, начиналась работа по дому. Вечером — ужин, за ним нам давали два часа свободы, а в девять вечера — отбой.
Так пролетали дни, каждый день не отличался от предыдущего. Со мной охотно дружили, поначалу я был счастлив этому, ведь в своём мире я был белой вороной. Но здесь совсем по-другому. Со мной разговаривали, играли, даже бывало признавались в любви. Поначалу мне это нравилось, но потом наскучило. Ведь они дети телом и разумом, когда я ребёнок лишь снаружи, но разумом взрослее намного. Всё это становилось скучным и дотошным. Я стал отдаляться от них, предпочитая одиночество, задерживался у наставницы и задавал разные вопросы, дабы оставаться с человеком своего уровня подольше.
Конечно, она была поначалу шокирована моими вопросами. Мол, как мальчик пяти лет может задавать такие странные вопросы? Но после моих объяснений — для развития — она с одобрением соглашалась отвечать на них, увидев моё стремление. Так дни стали не такими скучными, как раньше. Но всё равно я чувствовал себя запертым в петле времени, где всё повторяется. В свободное время я решил начать мастерить маленьких кукол. Как-то мастер Анабе научил меня этому ремеслу и сказал, что это поможет запечатывать духов. Но идти по пути Шаманизма не хотелось, и я просто от безделья стал рукодельничать.
***
— Мамору, пошли играть в лес, — позвал меня побритый под ёжика пацан с глупым выражением лица и без переднего зуба. Видимо, недавно выпал. На пацане лишь безрукавка и потрёпанные шорты.
— Зачем? — спросил у него я, облокотившись спиной на ствол дерева.
— Зачем-зачем? Ты всегда спрашиваешь, а после ответа отступаешь. Давай, пошли, я тебе отвечаю, будет интересно, — попытался уговорить он. Но я не сдавался.
— Сай, ты прекрасно знаешь, что нам за это влетит. Стой, дай договорить. Даже если мы не попадемся, рано или поздно Ренике узнает, и тогда будет полный коллапс.
— Кол… Чего? Что ты обзываешься сразу?
— Коллапс означает угрожающее жизни состояние. Если короче — достанется нам от неё.
— Ну и ладно, сиди тут и тухни, а мы с пацанами пойдём. Только посмей наябедничать ей, — он хмуро уставился на меня.
— Больно нужны вы мне! Идите, ищите приключения себе на пятую точку, а меня не вмешивайте в свои глупые авантюры.
— Эх, Мамору, раньше с тобой было интереснее. Сейчас ты сильно изменился. И не в лучшую сторону. Ладно, пацаны, пошли. Пускай он тухнет в своих книгах и куклах! — он махнул рукой в сторону леса, и группа из пяти парней пошла за ним.
— Значит вот как! Когда я стал неинтересен, прощай дружба, можно обзываться. Ну ладно, поглядим, кто из нас последний будет смеяться, — пробубнил я себе под нос.
Впервые я стал с кем-то дружить. Конечно, это приятно, когда с кем-то можно поговорить. Кто-то может подать руку помощи. Но бывают моменты, когда тебя предают или просто используют. Эти люди никак не могут относиться к друзьям. Мне ещё многое неизвестно об этом мире и самих отношениях между людьми. После предательства учителя мой разум теперь рефлекторно начинает ставить барьер. Примером является тот факт, что, после года общения с детьми, мне было скучно с ними. С каждым днём я удалялся от всех. Дети есть дети, но я отличался от них. Возраст разума брал верх, и барьер недоверия рос вместе с ним.
Не помню, сколько я просидел на улице, но крики, раздавшиеся из леса, заставили меня вздрогнуть. Мой взгляд устремился в ту самую сторону, куда двинулась группа Сая. Из леса, подобно буре, выплеснулся шквальный ветер, заставивший меня прижаться к дереву. Эта загадочная аномалия встревожила меня, и первые мои мысли были о Сае. Не колеблясь, на всех парах я двинулся в их сторону.
