— Погоди? Ты прибежал лишь помочь?! Ты не спасал нас от этих странных штук?.. — он удивлённо посмотрел на меня, но я оставался невозмутим и гнул свою палку.
— О чём ты говоришь? Кроме вас там никого не было.
— Как не было? Я прекрасно помню, как мы пришли туда и увидели старый обветшалый храм. Решили заглянуть туда. После сломали странные статуэтки. После чего поднялся ураган и снёс дом. Нас разметало в разные стороны. Что-то или кто-то невидимое наносило ужасные порезы, после они резко заживали. Я не успевал опомниться, как получал всё новые и новые порезы. Потом я потерял сознание. Мамору, скажи, что это была правда. Что я не сошёл с ума, — он с отчаянием схватился за мой рукав и остановил меня.
— Сай, я не могу ничего тебе сказать. Я не видел то, о чём ты говоришь. Может, парни что-то видели и смогут подтвердить твои слова?
— Да, точно, они должны знать, они видели. Спасибо, если это окажется правдой, то я не сошёл с ума и меня не сочтут психом. Эй! Кир, Ламбер, вы помните, что произошло в том храме?
— А-а-а… О чём ты говоришь?
— Да, о чём? — оба парня посмотрели на него недоумённым взглядом.
— Как о чём, вы же были со мной и трогали эти фигурки. После чего вихрь отбросил нас и… — он видел, как все пятеро его друзей косо смотрели на него.
— Сай, с тобой всё хорошо? Мы только вошли в храм, и он сразу обвалился. Мы чудом смогли выжить. А благодаря Мамору смогли выбраться, — Сая стало трясти. По его лицу было видно, что он не мог поверить. Ведь он собственными глазами видел всё это, но доказать этого не мог.
— Сай, слушай меня внимательно. Скажи, что это шутка и всё, — постарался ему тихо прошептать. Сай не послушал меня и отрицательно покачал головой.
— Нет, ты видел их, не отрицай, Мамору. Если бы ты не видел, то не говорил такие слова. Ты обманываешь меня?! Вы все обманываете меня! — в голосе раздались нотки гнева. — Я не ожидал от тебя такого предательства, — не знаю, что с этим парнем вообще происходит. Оттолкнув меня в сторону, он бешеным шагом вприпрыжку обогнал всю группу и устремился к детскому дому. Если бы я только знал, что произойдёт дальше, помешал бы ему. Но, увы, что сделано, того не воротишь.
Упав на землю, я чуть не ударился головой о ствол дерева. Но, слава моей ловкости, успел подставить руки. Ребята проводили Сая очумелым взглядом, после чего помогли мне встать. Они попытались задать мне вопрос, что сейчас было. Но, увы, я лишь пожал плечами, и мы молча добрались до дома.
Нас встречала госпожа Ренике с недовольным видом. Её взгляд, полный гнева, пылал, как раскалённая печь. Одним лишь взглядом мы поняли, что нам не выйти из этой ситуации живыми. Как ни странно, рядом с ней стоял Сай с красными глазами.
— Вот он, госпожа Ренике. Это его вина. Я ему говорил не лезть туда, а он не слушал меня. Мы пытались его остановить. Видите, что он сделал со мной и с остальными, — Сай стал указывать пальцем на меня.
Что происходит? Почему он обвиняет за свою глупость меня? Ведь я прибежал на помощь к нему, а он решил всю вину возложить на меня. Сай, я считал тебя другом, но спасти свою шкуру, обвинив другого, тем более того, кто помог, — полное свинство. Тут я заметил, как он подмигнул своим корешам. Они сразу очухались и поняли, к чему он ведёт. Ведь они прекрасно понимали, что наказание от Ренике немногие смогут пережить. В плане психологически и душевно.
— Это всё твоя вина, Мамору. Сай полностью прав. Если бы ты не позвал нас и не вошёл в тот храм, мы бы были целыми. А теперь из-за твоей выходки смотри, в каком мы положении, — подхватил слово Кир, тыча в меня пальцем и отходя на расстояние. Остальные отошли от меня и с презрением стали пялиться.
Ренике подошла ко мне и высокомерно, с приподнятой головой, спросила, словно я мусор:
— Это правда?
Я лишь молча опустил голову, сжал кулаки от злости. Такого поворота от всей группы я не ожидал. От Сая может, а вот от остальных — нет. Гнев и злость на самого себя заставили прикусить нижнюю губу и терпеть весь этот обман. Если я начну отнекиваться или оправдываться, то лишь загоню себя по горло в неприятности. Ведь знал, что когда-то такое может повториться и брал зарок, что этого больше не повторится. Из-за невнимательности и расслабления я позабыл про всю гниль человеческого сознания. Ведь ему легче предать и повесить вину на другого, чем признаться в содеянном.
С этой самой минуты меня поместили в так называемый карцер, где держали непослушных. Подвал, наглухо изолированный от внешнего мира, где лежала лишь солома и старое проржавевшее ведро. Еду приносили раз в день, и то какая-то невкусная баланда да ведро колодезной воды. Светом служила свечка, которую приносили тоже раз в день. Она могла прослужить лишь шесть часов, после чего наступала полная тьма. Я был приговорён к пятнадцати дням лишения какой-либо свободы, к полной изоляции.
