Подобные предсказания кам может делать и в других областях неба по своему усмотрению. После отдыха Баштуткана путь продолжается; перед каждым небом шаман всхолит на высшую ступеньку березы. Для разнообразия в таманское действие вставлено несколько эпизодов: во-первых, угощение трубкой каракуша, черной птицы, служащей каму, во-вторых, погоня каракуша за кукушкой; при этом шаман кукует и подражает выстрелу ружья каракуша, в-третьих, он поит лошадь пуру и притом подражает пьющей лошади. В шестом небесном слое происходит последняя эпизодическая сцена, носящая комический оттенок. Шаман посылает своего слугу Курульдака выследить и поймать скрывшегося зайца. Во время малоуспешной охоты вводятся в действие новые лица, некто Керельдей, который дразнит Курульдака, но тот, несмотря на эти насмешки, настигает и ловит зайца. Особенно интересно пребывание в пятом небе, где кам ведет длинную беседу с могущественным
В шестом небе он преклоняется перед живущим там месяцем, а в седьмом – перед солнцем. Подобным образом возносится кам, прокладывая себе путь на восьмое, девятое небо и т. д Чем сильнее кам, тем дальше проникает он в небесные пространства: есть такие, которые могут долетать до десятого, одиннадцатого и двенадцатого и даже выше, но их немного. Достигнув предела своей силы и остановившись, кам обращается, опустив бубен, тихо ударяя колотушкой, со смиренной призывной молитвой к самому Юльгену:
От Юльгена шаман узнает о благосклонном принятии или же непринятии жертвы и получает самые верные откровения насчет погоды и неурожая, а также собирает сведения о жертвах, ожидаемых этим божеством. Тут при случае шаман указывает на соседа, обязанного доставить жертву, и даже помечает масть и наружный вид жертвенного животного; в этом случае, замечает г-н Радлов, интерес кама играет не последнюю роль. После беседы с Юльгеном экстаз заклинателя доходит до высшей степени напряжения, он падает, совершенно истомленный. Тогда Баштуткан подходит к нему, берет из его рук бубен и колотушку. Шаман совершенно затихает и не двигается ни одним членом. Немного погодя, среди общего молчания в юрте, шаман как бы пробуждается, протирает глаза, потягивается, выжимает рубашку, пропитанную потом, и как будто после долгого отсутствия здоровается со всеми присутствующими.
Иногда великим заклинанием празднество заканчивается, но чаще, особенно у более богатых, праздник продолжается еще один день и состоит в возлияниях божествам и пиршестве, на котором истребляются громадные количества кумыса и других крепких напитков[305].
Сокращенное здесь описание странствований и заклинаний алтайского шамана, изложенное подробно г-ном Радловым, является самым обширным и цельным произведением фантазии сибирских шаманистов и, следовательно, для сравнительно этнографических исследований имеет большую цену.
