Шаманизм полностью

Во время производства своих действий самоедский кудесник надевает особое платье и пользуется некоторыми волшебными орудиями. Пензер, или бубен из оленьей кожи, составляет необходимую принадлежность всякого кудеса, совершаемого тадибеями. Заклинатель приготовляет свой бубен, соблюдая известные правила; он убивает совершенно здорового оленьего теленка-самца, сам вырабатывает кожу так, чтобы не осталось жил, сушит ее на огне. При всех этих действиях самоедского шамана инька, т. е. женщина, как существо нечистое, не должна присутствовать[409]. Пензер украшен медными кольцами, оловянными пластинками, форму имеет круглую и бывает различной величины. Самый большой бубен, виденный Кастреном, имел ⁵/₄ локтя в поперечнике и ⅛ локтя высоты. На нем натянута тонкая прозрачная кожа оленя. Мощные звуки волшебного бубна проникают в мрачный мир духов и заставляют их подчиняться воле шамана. Костюм тадибея состоит из рубахи, сшитой из замшевой кожи, называемой самбурция. Она украшена каймой из красного сукна. Все швы покрыты красным сукном, а на плечах находится нечто вроде аксельбантов из той же материи. Глаза и лицо завешиваются лоскутом сукна, потому что тадибей должен проникнуть в мир духов не телесными глазами, но своим внутренним взором.

Голова шамана не покрыта; только узкая полоска красного сукна обвивается около затылка, а другая проходит по темени. Обе полосы служат для придерживания суконного лоскута. На груди помещается железная пластина[410]. В некоторых местах тадибеи надевают на голову шапку с наличником, а замшевую рубаху увешивают побрякушками, бубенчиками и разноцветными сукнами, причем важную роль играет число 7[411].

Не всякий может быть тадибеем, большей частью это звание передается по наследству, но и в этом случае кудесник должен быть избран духами. Еще в отроческом возрасте его отмечают тадебции, и юноша под руководством опытного шамана научается своему искусству[412].

Обучение приемам волшебного ремесла не имеет, однако, особенного значения, и никто из самоедов не мог объяснить Кастрену, в чем заключается преподавание наставников тадибеев. Один самоед передавал финскому ученому, что по достижении пятнадцатилетнего возраста он был отдан в науку к заклинателю, так как в его роде были многие знаменитые шаманы. Два тадибея завязали своему ученику глаза платком, дали в руку бубен и велели ударять по нем колотушкой. В это время один кудесник ударял рукою по затылку посвящаемого, а другой хлопал его по спине. Спустя немного в глазах юноши все озарилось светом, и он увидал множество тадебциев, плясавших на его руках и ногах. Следует прибавить, что тадибеи предварительно возбудили воображение своего последователя различными чудесными рассказами о самоедском мире духов[413].

Самоеды обращаются к своим кудесникам главным образом как к врачам и гадателям. Нужно, например, доверчивому обитателю тундры отыскать пропавшего оленя, и по просьбе кудесника его служебный дух тщательно выслеживает потерянное животное. «Не лги, когда ты солжешь, то мне будет от этого худо, – говорит самоедский прорицатель, – товарищи будут надо мною насмехаться; скажи, что ты видел, не скрывая ни дурного, ни хорошего». Тадебций называет место, где он видал оленя, и шаман с хозяевами отыскиваемого животного отправляется туда. Но часто оказывается, что олень уже убежал или же что другой тадибей с помощью своего служебного духа замел его следы. Прежде чем приступить к камланию, заклинатель расспрашивает подробно, при каких обстоятельствах потерялся олень, когда и где это случилось, не подозревает ли самоед кого-нибудь в краже и т. д. Понемногу из расспросов у него образуется определенное мнение, и когда тадибей приходит в экстаз, то ему кажется, что тадебций высказывает это мнение и дает ему возможность разрешить вопрос. Глубокое знание несложной жизни соплеменников, привычка своеобразно логическим путем разъяснять темные дела, особые дарования – все это дает возможность прозорливцу отгадывать и удовлетворять требованиям глубоко верующих дикарей.