– Перестаньте, девочки, – поморщилась Сандугаш. – Я все знаю. Но это слишком личное.
– А некоторые девочки, которых с ним вместе видели, вообще пропадали бесследно. Была красавица – и нет ее. Поэтому его называют Синей Бородой.
– Ну вот я пропаду, вам же только хорошо будет! – отшучивалась она. – Пространства больше.
– Если бы. Марианна тут же еще кого-нибудь подселит.
Федор тоже встретил непонимание в своем кругу.
Один из его близких друзей, некий Антон Семенов, ресторатор, не мог прийти в себя от удивления.
– Неужели ты влюбился? Этого не может быть. У тебя же нет сердца!
– Нет, мне просто интересно. Я люблю интересные сюжеты. А любви не существует, это фантазия слабых духом.
– И что в ней такого особенного, – Семенов рассматривал фотографию Сандугаш. – У тебя и намного лучше женщины были.
– Антон-Антон, – вздохнул Птичкин. – Тебе вот уже сорок три года. А баб по-прежнему выбираешь как коней на базаре. По особенностям экстерьера, выбраковывая за какие-то мелочи. В нашем возрасте пора научиться видеть совокупность.
– Какая там совокупность. Она хоть совершеннолетняя?… Неужели ты на ней женишься?
– Ну что за бред. Но, думаю, в ближайшем будущем, она переедет в мой дом.
– Она согласна?
– Она еще об этом не знает. Но, разумеется, она согласна.
– Ай да, Птичкин, ай да сукин сын! Всегда завидовал твоей самооценке.
Все получилось именно так, как предсказывал Птичкин. Однажды Сандугаш осталась ночевать в его доме. Федор все заранее подстроил:
– Я вынужден улететь в Лондон по делам, на три дня. Хочешь, дам тебе ключи от моего дома? Кроме тебя и прислуги никого не будет. Только не стоит устраивать модельные вечеринки, ненавижу посторонних на моей территории.
Сандугаш удивилась, но отказаться не смогла. Она очень уставала от толкотни и тесноты модельной квартиры. Постоянное присутствие посторонних выматывает интровертов, лишает их жизненных соков.
В другой раз Птичкин отлучился в Майами, уже на неделю. Сандугаш приехала со всеми своими немного численными пожитками.
Чтобы утвердить ее в своем пространстве, Федор подарил ей роскошный белый купальный халат и заполнил одну из полочек ванной кремами Ля Прери. В его доме у девушки появилась личная комната. Федор пригласил декоратора, манерного молодого человека в костюме от Пола Смита, который записал ее пожелания – что следует изменить в интерьере. Сандугаш не очень нравилась комната. Холодная и пустая. Но вносить серьезные изменения она постеснялась. Во-первых, еще не окрепла в статусе хозяйки, во-вторых, боялась задеть Птичкина. Ей было известно о его педантичности. Дизайн-проектом дома он занимался сам.
Однажды настал день, когда Федор вернулся из очередной командировки на день раньше обещанного. Нарочно так сделал. Они провели прекрасный вечер у камина, вместе ужинали, а потом разошлись по своим комнатам спать.
Сандугаш постепенно привыкала. Научилась считать его безопасным. Все-таки, несмотря на природный дар и развитую интуицию, она еще была очень молода. А молодым свойственно ошибаться. И верить в красивые сказки.
– Хочешь сказать, что ты даже ее не трахаешь? – присвистнул Антон Семенов, когда Птичкин упомянул об этом странном сожительстве.
– Все было. И будет.
– А вдруг она просто тебя разводит? Вдруг это золотоискательница высшей марки?
– В таком случае, я готов заплатить ей за профессионализм.
– Хочется напроситься к тебе в гости и посмотреть на эту фамм фаталь.
– Всему свое время, – усмехнулся Федор. – Я научился быть острожным.
– Ты имеешь в виду… Хм… – Семенов замялся.
Дружили они давно, но Антон иррационально побаивался Птичкина, хоть тот никогда поводов не давал. Чуял его внутреннюю силу. Понимал, что если возникнет конфронтация, ему не продержаться против Федора и минуты. Тот его сожрет, плюнет на его могилу, а через четверть часа забудет его имя.
Но в этой силе была и притягательность. Семенову нравилось находиться в ее поле. Каждая встреча с Федором – даже банальный ланч между дел – как будто бы насыщала его самого кусочком этой силы.
– Да, я имею в виду Элизу, – спокойно подтвердил Птичкин.
– Как она, кстати? Давно ее видел?
– Я вообще не видел ее с тех пор, как это произошло, – равнодушно пожал плечами Федор. – Ты же знаешь, я не сентиментален. С ней общается мой секретарь.
– Она до сих пор…
– Да. Прогнозы неутешительные. Но в следующем месяце ее смотрит один бразильский врач. Говорят, кудесник. Может быть, что-то и получится.
– А она… Даже не пыталась связаться с тобой? Посмотреть тебе в глаза?
– Поверь, она бы в моих глазах ничего нового не увидела. Элиза кто угодно, но не дура. Она это сама прекрасно понимает. Но секретарь говорит, что она довольна.
– Довольна? Ей же всего…
