Наставший воздух паром исходил из моих уст. Я бежала по лесной дороге, снедаемая долгожданным одиночеством, и с силой выбрасывала ноги, делая шаг еще шире. Иней, подобно скудному снегу, покрывалом окутал деревья, мхи, кустарники. В мае нужно набрать побольше мха, пересушить его и принести Боне с Марией. желуди, вероятно, лучше собрать в июле-августе – и как можно больше. Хорошо бы еще найти каштанов. В кувшинках много крахмала, но их уже почти нигде не сыщешь. Озер у нас немного, другое дело Третья провинция – земля полна водоемов, крупных и мелких, хоть два из них охраняются стражами.
Кого я обманываю? Шаг мой еще шире, еще яростней ноги опускаются на землю, отталкиваются и вновь бегут, не ведая остановок. Я истязаю себя, потому что мысли не дают мне покоя. Я хочу усмирения в собственной голове, мне нужны занятия, но зимой в поле не станешь работать, а по дому теперь управляются Руни, Орли и Ара. Мужчины ходят на охоту, на разведку в город или часами высиживают в кабинете Герда, особенно Киану. До черта мне вся их деятельность, но очевидно же: время замерло, готовя нам очередное испытание.
Боковое зрение уловило какое-то движение. Я огляделась, не сбавляя темпа, но ничего не заприметила. Последние недели выдались нелегкими, мерещиться может все, что угодно. Спустя сотню метров мелькнула тень, и я рывком достала нож.
Впереди выскочила фигура. Я приготовилась нападать…
– Спокойно, – выпалил Киану, вытянув вперед ладони.
Я попыталась восстановить дыхание, все еще не доверяя своему зрению. Он стянул с головы черную шапку, перевесил самодельный лук на спину. В зимней форме, сшитой Арой по особому заказу Герда, Киану вовсе не узнать: настоящий охотник.
– Рискуешь шкурой, как всегда, – пробубнила я, пряча в ножны свое оружие. – Как успехи? – мы поравнялись и неторопливо свернули с тропы с чащу.
– Глухарь и заяц, – он похлопал по брезентовому мешку. – Всю птицу мне спугнула.
– Ну разумеется, – язвила.
Совсем скоро, известной только нам дорогой, вышли в нашу долину и зашагали вдоль линии роста деревьев.
– Что слышно в городе? – спросил Киану.
Я вскинула брови, поправляя затянутые в тугой хвост волосы.
– Ты мне скажи. Вы с Гердом запираетесь в своей подсобке и все разрабатываете планы по захвату мира.
– Ох, ты опять за свое, девочка, да?
– Не называй меня девочкой! – почти оскалилась. – Ты знаешь, я этого терпеть не могу.
– Ты злишься на меня? Ты до сих пор злишься, да?
– Я злюсь на то, что происходит. На то, что правительство бомбило Ущелье, на то, что умер Ной, на то, что Сет опять что-то задумал, на то, что Герд снова и снова посылает нас на какие-то загадочные миссии… да неужели не ясно?!
– Кая, – немного утомленно произнес он, – ты этого не изменишь. Смирись.
– Нет!
Зря он затеял этот разговор; зря он вообще нагнал меня и попытался начать все заново. Пока мои нервы натянуты, как плохо сработанные струны, толку с меня никакого, и общего языка со мной невозможно найти.
– И да, я все еще зла за то, что ты не рассказал мне про Кару. Что у вас там сейчас твориться?
Он смотрел на меня, как на маленькую девочку, каковой я всегда являлась и буду являться в его глазах.
Мы добрались до дома, но я подошла к самодельному турникету и принялась выбрасывать всю злость на подтягивания руками. Они у меня не в пример кому-либо из команды слабые и почти не накачанные; то ли дело хорошо сбитая фигурка Руни или спортивное сложение Орли, и это не говоря уже о наших мужчинах.
Киану присел на ствол дерева, принесенный им и Натом для дров, и бросил мешок под ноги.
– Мы с Гердом разрабатываем операцию. Ты и сама уже догадалась. Уж больно смышленая, наша малышка Кая.
Я застыла в воздухе, положив подбородок на железную трубу; кожа почти мгновенно прилипла к ней.
– Зачем ты мне об этом говоришь?
– Ты злилась, что мы держим тебя в неведении. Потом я подумал: почему бы не пойти навстречу. Просьба справедлива. – я молчала, продолжая неистово подниматься и опускаться на изможденных руках. Он продолжил: – ты должна будешь встретиться с Карой. Она передаст тебе сообщение.
– Киану, остановись. Герд не похвалит за трёп.
– Это я настоял, чтобы он делился с тобой ходом операций.
Я остановила свои упражнения и, с обезумившим видом, смотрела в темные глаза своего напарника. Зачем, зачем он делал все это? Почему поддавался моим пусть и праведным, но все же неуместным капризам?
– Я хочу, чтобы ты знала. Это будет непросто. Нат монтирует рации и переговорные устройства.
Истомленная душевными ранами, я села рядом, восстанавливая дыхание.
– Все частоты отслеживаются спутником, – глядя в землю, почему-то вспомнила.
– Капитан подсобил кое-какие материалы.
Я повернула к нему лицо.
– А военные прослушиваются, – он хотел возразить, но я его перебила. – Вы должны рассказать мне, как это работает. В противном случае, я откажусь подчиниться Герду.
