– Тут и для тебя кое-что имеется.
Мы переглянулись с Мальвой, и я последовала обратно. Киану потряс ключами перед носом наставника, бросил их на стол, полностью расстегнул молнию сумки, указывая на разноцветное ее содержимое.
– Хорошо сработано, – произнес Герд. – Завтра сидишь на приемнике.
– Понял.
Герд покинул комнату, оставив нас троих «наслаждаться» обществом друг друга. Неустанно выл ветер, просачиваясь в малейшую незащищенную щелочку этого старого дома. Я глянула на растерянного Ната, непривычно злого Киану, затем на сумку.
– Что за тряпки? – кивнула в ее сторону.
– Твои. Наденешь на задание, – он кивнул Натаниэлю. – Машина за границей, как обычно.
– Где ты был? – холодно спросила я.
Он кинул зоркий взгляд черных вселенных.
– Изучал местность.
Он вышел из кабинета, желчный, недобрый, и сам воздух едва не зарядился током. Натаниэль хотел что-то сказать, но я жестом опередила его попытку. Пусть лучше молчит. И без него положение ни к черту.
На меня надели элегантный костюм и еще более изысканное кашемировое пальто, выдали маленькую сумочку на кожаном ремне. Она была яркого желтого цвета, со всякого рода дурацкими заклепками и шипами. Киану сказал, такая мода пришла из столицы, и эти тренды были когда-то ведущими пятнадцать лет назад. Однако сегодня каждая уважающая себя девушка просто обязана иметь подобную сумку. Его высокопарный комментарий разрядил и без того напряженную обстановку – мы все засмеялись.
На грудь повесили ламинированный журналистский пропуск на шелковой ленточке: очередное вымышленное имя и моя фотография. Не иначе как сам капитан подсуетился для подобного произведения искусства.
Едва Герд одобрил мой внешний вид, и все оставили меня в покое, я впервые уставилась на себя в зеркало: пожалуй, не отличить от элиты; и волосы уложены, и костюм прекрасен. Не хватает уверенности в глазах – как и всегда, но это поправимо.
Незаметно в комнату прокралась Орли и, что поразило меня больше всего, достала из-за пояса пистолет.
– Возьми, – я тут же спрятала его, опасаясь свидетелей, – Герд, как никогда, в себе уверен, но все же.
– Спасибо.
– И… – она замялась. – Вот еще что. Поцелуй за меня Кару.
Я с нескрываемым чувством не то сожаления, не то личностного восторга уставилась на союзницу, и, сдается мне, сделала я это со всем душевным пониманием, на которое была когда-либо способна.
– Хорошо, – кивнула и по привычке затянула пояс потуже.
До чего бесполезна эта глупая мода – ни одного функционального предмета одежды!
Натаниэль вел машину. Ехали объездной дорогой, ибо Герд предварительно устроил ему хорошую взбучку относительно безопасности. Мы вышли немного раньше, оставив транспорт в заброшенном закоулке, где не ошивались даже бездомные животные или лесные грызуны. Ведя к заветной цели, Нат почти держал меня за локоть, как Киану в день нашей первой встречи, но я взбунтовалась и велела ему прекратить это ребячество. От главной дороги, на которой не виднелось ни одного автомобиля, вела узкая тропка с провалившимися и потрескавшимися квадратами серой плитки.
– Будь осторожна, – холодно отозвался Нат и двинулся к лесу.
Несмелым шагом подходя к заброшенному гиганту, цвета грязного песка, я вдруг почуяла опасность, таящуюся в его недрах. Это не походило на страх, скорее, внутренне ощущение предосторожности. Но когда я поняла, что рабочий шум действительно имеет место быть, оказалось слишком поздно: я уже не могла повернуть назад.
Натаниэль понял это секундой позже моего, и несколько раз прокричал: «Поворачивай, Кая! Ну же! Не делай вид, что не слышишь меня! Уговора посылать тебя на верную смерть не было!» Я слышала панику в его нарочито приказном тембре, и самый настоящий страх – но уже действительно было поздно. Нет, мы не зря тащились в такую даль, не зря Нат корпел над этими рациями, а Киану рисковал жизнью ради разноцветных тряпок. Что бы там ни было, я завершу эту миссию, и мы вернемся в Ущелье.
Территорию завода никто не охранял. Кругом пыльно, как во времена процветания. Я почти приблизилась к источнику звука, грозясь себя выдать, как вдруг грохот, где-то совсем близко, раздался из недр земли.
Колени мои подкосились.
Вцепившись руками в сумку, я стала отходить в сторону, оглядываясь. Плохая идея – очень плохая. Нужно вернуться к Нату. Как тут… что-то ловко щелкнуло. У меня за спиной.
Сумка исчезла.
В одну секунду перед моими глазами пробежали чудовищные картины, пытки, смерть. Я обернулась: за спиной стояла блестящая коробка мусоропровода. Крышка, поскрипывая, слегка покачивалась на ветру. Несмотря на все безумие, я вздохнула с облегчением: это кто-то из наших. Только мы, подпольные крысы, выжившие в этой революции мученики, готовые ставить на кон свою жизнь сотню раз, – только мы объявляли свое присутствие таким способом. Власти бы молча пустили пулю в лоб, и даже не спросили твоего имени.
Я протянула руку – в чудовищно дорогой кожаной перчатке до самого локтя – и остановила колыхающуюся крышку.
Мои пальцы схватила резвая сильная рука, и я вздрогнула, в ужасе.
– Лучше беречь такие дорогие вещи, – раздался голос.
