«Чувство собственности измеряется не вещами, но мыслями. Так община должна быть принята сознанием. Можно иметь вещи и не быть собственником», — говорили Учителя Востока. Только общину, принятую сознанием большинства людей, а не установленными свыше административно-политическими мерами, они считали истинной. У нас же произошло совсем другое. Сознание большинства людей было не настолько развитым в морально-духовном отношении, чтобы принять отказ от личной собственности во имя общественной. Насильственное отчуждение производителя от продукта производства и неудовлетворенное чувство собственности создало основу для попыток присвоить себе «причитающееся» путем воровства. Те же, кто воровать не хотел, не могли похвастаться достойной и обеспеченной жизнью. По этому поводу в книге «Община» говорилось: «Скажут: «Мы для общины отказались от радостей». Ответьте: «Какая кладбищенская ваша община, если она на постном масле. Как слезливо унылы лишения! Как облизываются они на запретные лакомства!» Впрочем, не все жители страны победившего социализма «облизывались на запретные лакомства». Было и властьпредержащее меньшинство, для которого ничего запретного не было и кто вкушал лакомства полной мерой, не утруждая себя заботами о большинстве остальных, за счет которых эти лакомства добывались. Ханжество, ложь и лицемерие царили в казарменной общине на государственном Уровне. Самым страшным их следствием стало нравственное разложение большинства, видевшего истинный образ жизни Правящего меньшинства и из-за этого утрачивающего веру в Идеал коммунизма как справедливого общественного строя. Не это ли предвидели Учителя Востока, когда писали: «Напомним о свойствах, совершенно недопустимых в общине: невежество, страх, ложь, лицемерие, своекорыстие, присвоение, пьянство…» То, что являлось недопустимым для общины истинной, — вполной мере присутствовало в общине казарменной.
Было в послании Махатм и еще одно предупреждение, касающееся идеологических основ общества и абсолютно точно отразившее реальное положение вещей в СССР: «Никто не может утвердиться одними бездушными приказами. Насилие есть пережиток». И в то время как «дикий» капитализм на Западе постепенно приобретал «человеческое лицо» и демократические политические основы, насильственный социализм за «железным занавесом» истинную демократию так и не развил. Идеологических основ социализма, строящегося тогда в Советской России, касалось и следующее предупреждение: «Вы хотите затушить пламя знания, но невежественная община — темница, ибо община и невежество несовместимы». Тоталитарная идеология прошлых лет действительно лишила людей права познания всего, что не укладывалось в убогие представления ее узкоматериалистической доктрины. В итоге все попытки обратиться к изучению не исследованных наукой космических явлений или паранормальных возможностей человеческого организма объявлялись официальной цензурой «немарксистскими» и приобретали статус «чуждой нам идеологии». Под этот статус попало и учение Живой Этики, объявленное идеологами советских времен немарксистским, а следовательно, враждебным. В сталинские времена рижское общество Рериха — одно из первых в стране — было разгромлено НКВД, его секретарь Рихард Рудзитис был подвергнут пыткам в застенках Лубянки, а члены общества сосланы в лагеря. Предвидя судьбу всех инакомыслящих в России (в том числе и последователей учения Агни Йоги), Учителя Востока писали: «Запретом и отрицанием не повторите тиранов и изуверов. Невежеством и чванством не уподобьтесь золоченым дуракам!»
Не многие из первых рериховцев, отсидев в лагерях по двадцать лет, вернулись домой.
Между прочим, еще при жизни Рериха его враги стремились представить его чуть ли не шпионом НКВД. Как ни странно, эту старую выдумку взяли на вооружение и современные недоброжелатели художника. Как не вяжутся исторические факты из жизни рериховского движения в России с приписываемым Рериху образом агента ОГПУ!
