Молодая жена профессора истории найдена убитой, первый подозреваемый – сам муж. Однако чем дальше адвокат профессора, Леша Никитин, углубляется в дело, тем очевиднее становится, что несчастный муж в этой истории лишь жертва, а убийство – последнее звено в цепочке событий, состоящей из аферистов всех мастей, золотых монет XVIII века и странным образом исчезнувшей няни в одном подмосковном городе. Пикантности ситуации добавляет то, что обвинителем Лешиного профессора выступает Катерина Астафьева, его давняя знакомая, с которой у него весьма непростые отношения. И Катерина более чем уверена – профессор вовсе не жертва, а главный зачинщик.
Двадцать первого апреля груженый товаром фургон «КамАЗ» пересек границу России и Казахстана. Таможенный досмотр прошли без осложнений, хотя очереди своей ждали, конечно, долго: экспедитор – молодой казах – беззвучно бесился и потел, водители нервничали. По ту сторону границы фургон давно уже ждали русские. Партию казахского чая заказала какая-то петербургская оптово-закупочная фирма. До российской границы груз обязались доставить поставщики, а от границы до Санкт-Петербурга – русская фирма «Транзит-Плюс». И все-таки обошлось без эксцессов, что бывает редко: таможенники посмотрели документы, почитали накладные, один, самый деятельный, заглянул в фуру, вскрыл коробку на выбор. Коробка доверху была заполнена пакетами с тем самым чаем. Таможенник лениво разворошил их, махнул рукой и бросил вскрытую коробку обратно.
— Езжай! – Дал он добро.
Вскоре добрались до условленного места под Троицком, где давно уже дожидались двое водил: совсем молодой парнишка по имени Стас, не расстающийся с айподом, и едва держащийся на ногах мужчина лет пятидесяти. Валентин Егорыч снова был пьян. Его держали в «Транзите», потому что он был тестем главного механика и последние годы он вовсе в их организации лишь числился – ни на один междугородний рейс его не ставили. Почему везти казахский чай аж из Троицка поставили именно его – загадка. Егорыч, конечно, не выдержал: вчера сорвался и напился как черт. Это значило, что Стасу придется вести «КамАЗ» сутки как минимум, потому что, ясен перец, в таком виде Егорыча за руль сажать нельзя.
Казах-экспедитор опять потел, торопливо сдавая всю документацию на груз русским – сопровождать чай по России он не собирался. Коробки быстро перегрузили в фуру с питерскими номерами, погрузили и Егорыча. Стас воткнул наушники в уши и сел за руль. Тронулись с Богом.
Через два часа миновали Челябинск. Потом пошло хуже: дорога испортилась – пришлось снижать скорость, да и сумерки уже опускались. А в это время нужно ехать особенно осторожно. Очухался Егорыч. Был он все-таки опытным водилой – трассу проезжал не раз.
— Хреново, что охраны-то не выделили… — Егорыч так смачно зевнул, что и Стасу захотелось спать. — Вдвоем-то страшновато.
«Вдвоем… — зло подумал парень, — с тобой-то все равно, что в одиночку». А вслух ответил:
— Сдалась она тебе – охрана. Мы ж не компьютеры везем, а дребедень всякую – чай, специи какие-то.
— Чай… — словно на вкус попробовал слово Егорыч. — А ты хоть груз-то смотрел?
— Фиг ли его смотреть? Вон, в накладных все написано.
— В накладны—ых, — недовольно передразнил Егорыч, — сами-то коробки открывал? А ежель там не чай? Вот так недогляди, а!
— А что же там, если не чай? – гоготнул Стас, даже делая звук в айподе потише и ожидая, что старик его сейчас повеселит.
— Нука останови, — вдруг насупившись, велел тот.
— Ты что, Егорыч? Поздно уже…
— Останови—останови. Все равно мотору остыть нужно. Едешь-то, поди, с самого Троицка.
— Все равно темень. Не увидишь ни хрена! – крикнул парень деду, когда тот вылез из кабины.
Егорыч копался долго, минут десять. Вернулся довольный, даже подмигнул Стасу. Минут через пять езды не выдержал: вытащил из ветровки куртки два плотных пакета с чаем:
— Гляди, что я припас. Чайку-то заварим?
— Совсем ты, Егорыч, сдурел… — пробурчал Стас.
— Нуну!.. Ты на старших-то не больно… — рассердился дед и сунул пакеты обратно.
Смеркалось. Южные голые поля оставались позади – теперь фура летела через зеленеющие леса средней полосы. Вечнозеленые сосны высились по обе стороны от шоссе, а между стволами мелькало, слепя глаза, медное предзакатное солнце. Под Екатеринбургом в лесах висела тяжелая тишина, нарушаемая только ревом летящих по трассе машин. Природа, которая все чувствует, безусловно, тоньше затихла в ожидании, как будто предупреждала.
Но в кабине КамАЗа тишину не замечали: Егорыч спал, а Стас был поглощен только композицией, которая звучала из наушников. Он вел фуру весь день и уже порядком устал, а серая лента дороги кончаться и не думала. Пора было останавливаться на ночлег. Парень ориентировался только по карте, и где ближайшая станция понимал плохо. А Егорыч беззаботно дрых рядом. Трасса постепенно пустела. Где-то впереди часто мигали красные габаритные огни легковушки.
«Вот повезло кому-то, — подумал Стас, — кажется долбанулись…». И правда: почти поперек дороги стояли искореженные «Жигули» и отчаянно мигали габаритами. Притормозить пришлось бы в любом случае: автомобиль стоял поперек дороги, просто так не объедешь. Выкручивая тяжелый руль, Стас пытался разглядеть салон легковушки – в тот же момент из машины выскочила девица лет двадцати. Испуганно глядя на Стаса, она закричала ему что-то. Парень, не заглушая мотор, остановился, опустил окно. Крикнул:
— Что случилось?
