— Не помню. Давно.
И тут я понял, что он врет.
Зайцев едва заметно ухмыльнулся – значит, вот их главная улика: есть свидетель, который покажет, что Гриша с женой виделся на днях. Не дай бог ещё, что это было в день смерти Аленковой.
— В конце августа вы были в городе? — продолжил следователь.
— Нет. Я был в командировке.
— В Москве – я это знаю. Григорий Григорьевич, но у меня есть свидетели, которые утверждают, что двадцать восьмого августа – а это, напомню, канун смерти вашей жены – рано утром вы, поговорив по мобильному телефону на повышенных тонах, внезапно сели в свой автомобиль и уехали. Вернулись поздно вечером. Вы были в Санкт-Петербурге?
— Да... — помолчав, ответил Гриша.
А я подумал, что если вдруг сумею доказать невиновность Аленкова, то это дело станет жемчужиной моего профессионального резюме.
***
Из СИЗО я направился на Васильевский остров к отделению полиции, на территории которого находилась квартира Аленковых. По дороге купил в какой-то забегаловке стаканчик гадкого кофе и два хот—дога, устроился в машине и принялся ждать. Здесь я вышел в Интернет через мобильник и попытался разыскать поселок Южный в Московской области. И даже не удивился, когда тот нашелся в пятидесяти километрах от Старогорска, где были похищены старинные монеты. Старогорские правоохранительные органы, в частности Ваганов, уверены, что ограблена квартира была с помощью женщины, погибшей при странных обстоятельствах две недели назад в Петербурге… Не бывает таких совпадений! Я на что угодно готов спорить, что их наводчица и есть Дарья Аленкова.
В этом уверен Юрка, а Катя вчера звонила мне и всячески пыталась убедить, что Ваганов подлый непрофессионал, а версия с наводчицей притянута за уши. Зачем, интересно?.. Стоп! Ей достаточно было упомянуть то громкое ограбление, чтобы я заинтересовался и попытался через свои связи в это дело вникнуть. Ну, а то, что она обругала Ваганова – это еще проще: чтобы я, дурак, растаял! Мне же эти слова да из ее уст, как манна небесная. Вот… — я долбанул кулаком по рулю ни в чем невиноватой «Бэхи» и попытался придумать достойное Катьки ругательство, но не успел: из дверей отделения бодрой пружинистой походкой вышел Вова Лихачёв, а ждал я именно его.
Я посигналил несколько раз, только после этого Лихочев изволил посмотреть в мою сторону. Судя по тому, что лицо его ничуть не изменилось, нас с «Бэхой» он приметил сразу, но надеялся проскочить, не поздоровавшись.
— Лихачев, — крикнул я, опуская окошко. — Стой! Куда так торопишься?
— Здорово! Что-то часто мы с тобой встречаться стали, Никитин... — протянул он руку в окно.
— Садись, подброшу куда нужно. Разговор есть, Володя, — мягко и примирительно ответил я.
Лихачев от моего предложения был не в восторге, суетливо оглянулся на крыльцо РУВД и куривших там полицейских и проворчал негромко:
— Место ты, конечно, выбрал самое то... Давай через два часа у входа в метро, — и, ссутулившись, не прощаясь, пошел прочь.
С Володькой я знаком ещё с тех незапамятных времен, когда был следователем РУВД... Да, было в моей жизни и такое: сейчас с ужасом вспоминаю то время. Какой черт меня дернул туда податься, до сих пор не понимаю? Но, как ни крути, а практически вся моя нынешняя клиентская база сколочена была именно на прежней службе. В те далекие времена мы с Володькой были не то, чтобы большими друзьями, но по работе приходилось пересекаться часто. Правда после того как я «переметнулся», нас уже и приятелями-то назвать можно было лишь с натяжкой: Вова был опером идейным, и предательства – а мой уход он расценил именно так – до сих пор не простил.
Кроме дела Аленкова я на сегодня все равно больше ничего не планировал, так что, дожидаясь Лихачева, поколесил по Острову в поисках более-менее приличной кафешки. На 7—ой линии удалось, наконец, по-человечески позавтракать.
Думал я за едой о том, что если жена Аленкова действительно наводчица на богатые квартиры, то в смерть ее в результате несчастного случая верится с большой натяжкой. Самоубийство тоже как-то не очень подходит. Гораздо вероятнее, что организатор квартирных краж – без сомнения умный и осторожный человек – получив с помощью Аленковой монеты, захотел от нее избавиться. Кому нужен свидетель, способный тебя опознать, да с которым к тому же нужно делиться? А поделившись, всю жизнь бояться, что он тебя сдаст. Самое обыкновенное решение – избавиться от ненужной теперь подельницы, причем лучше всего так, чтобы подозрения не пали на организатора и убийцу. А еще лучше, чтобы убийство вообще было похоже на несчастный случай.
