Провинциальный Дуншань — город, до которого не дотягиваются ни руки столичных цензоров, ни когтистые лапы чудовищ, — чем-то похож на шкатулку с секретом, слишком замысловатую даже для учёного чиновника седьмого ранга. Куда ведут строки отцовских стихов? Какую тайную игру затеял господин Чхве против императорского двора? И что находится по ту сторону бескрайнего ядовитого тумана? Всё это предстоит расставить по местам. Если только это имеет смысл на планете, умершей три столетия назад.
Примечания автора:
I место на конкурсе «Технология чудес»: https://author.today/contest/20
⁂
Примите участие в опросе, связанном с потенциальным изданием книги:
https://docs.google.com/spreadsheets/d/1GyvkBnlweKcqsu5zbrokskioTUD8setmDhiENFJOgIY/edit?usp=sharing
⁂
Если вам нравятся
※ китайские классические романы,
※ корейские дорамы,
※ инопланетные миры, после глобальной катастрофы скатившиеся в средневековье,
※ повествование от первого лица,
эта книга ждёт вас.
Страница книги https://author.today/work/19811
Общая карта горной страны, с указанием городов, деревень и поместий, имеющих отношение к первой книге.
Возможно, появится отдельная карта северо-востока (области Янь и Ци).
Капитан подал мне тетрадь:
— Путь предстоит неблизкий. Ты не скучай. Лучше записывай.
— Что записывать? — на всякий случай уточнил я.
— Всё. Всё, что знаешь.
Я чуть было не рассмеялся ему в лицо.
На северо-востоке горной страны, в области Янь, где пастбищ становится разительно меньше, а горы соединены не тропами, а ненадёжной паутиной дощатых мостков, стоит массивный потухший вулкан — отставной вояка, гостеприимный Дуншань. Три века назад, когда проснулись его братья и вся планета пульсировала, звенела боевым барабаном, он не откликнулся на зов и, вместо того чтобы истреблять людей, приютил их, подарил клочок плодородной земли, превосходное место для города и камни для крепости. Такой, какие умеют строить, наверное, только корейцы. Смотришь, и кажется, что стены и башни не сложены руками человека, а вырастают прямо из горы, словно её естественное продолжение. Каменные укрепления, точно заботливые руки, обнимают город, подхватывают каждый домик, каждый сарайчик ниже по склону — закрой глаза, и услышишь, как Дуншань шепчет им: «Куда вы, глупые! Дальше нельзя! Опасно!»
Однако, справедливости ради, нужно сказать: здесь, на северо-востоке, своя, неповторимая красота отличает каждую вершину, каждый город. Недаром их так любят художники. Многоярусный Маоцзян не спутаешь со слепым гигантом Цзефэном, а двенадцать знамённых башен Люйшаня — с чёрными бастионами Ю. Но и поговорка родилась недаром: «Различия яньских городов заканчиваются за городскими воротами. Проживи месяц в любом из них — и не поймёшь, где ты». Но про Дуншань такого не скажешь. Он другой. И в мои детские годы, и впоследствии у него всегда была одна особенность. Гости господина Чхве. Именно гости были жизненной силой города. Сейчас я бы сравнил его с ульем, который пасечник ставит, ожидая привлечь бродячий рой. Ремесленные кварталы, площади, управы и канцелярии, да и мы все были его стенами и рамами. А пчёлами — гости. Вот старательные медоносы трудятся в школах и скрипториях, вот отчаянные трутни, вооружённые мечами и пиками, стоят в карауле у спящих гуйшэней, вот сидит над трактатом крылатая пчелиная матка — странствующий администратор Ли. И в сторонке отдыхает, покуривая трубку, довольный пасечник, господин Чхве.
Люди, прибывавшие с приказами из столицы, называли его Цуй Гуанцзу. Но те, кто приезжал на службу, произносили фамилию и имя по-корейски: Чхве Гванджо. Чтобы лишний раз показать понимание картины. Понимающие люди всегда в цене. Понимающие и понятные.
Но, наверное, за сравнениями я упустил подробности, которые нелишне будет указать во избежание непонимания. Гости господина Чхве не были гостями в привычном, обиходном значении слова. Обычный гость приходит на краткий срок: кто на полчаса, кто на полдня, кто даже на полмесяца. К господину Чхве приходили насовсем. Обычный хозяин, оставляя гостя на ночь, размещает его в своём доме, отводя по собственным возможностям кто комнату, кто этаж, кто флигель. Правитель Дуншаня для своих гостей устроил целую слободу — впрочем, на некотором отдалении от городских кварталов. Они прибывали из других яньских городов, но чаще из соседних и даже дальних областей — то поодиночке, то целыми компаниями. На каждого заводили собственное личное дело. Всего в гостевом архиве было несколько сотен, а то и с тысячу отдельных папок. При первой беседе хозяин или администратор Ли (сам из гостей и обладатель весьма солидного досье) ненавязчиво, но обстоятельно вызнавал у новоприбывшего сведения о происхождении, заслугах, умениях и привычках, а тайно сидевший за перегородкой скорописец заносил всё в протокол.
