Шэнь Чжуана радовало одно обстоятельство: за счет высокого уровня воспитания в семье Ю было спасено много жизней.
– Мы спросили санитарку в коридоре, контактировала ли она с кем-то из членов этой семьи. Девушка ответила, что, как только дядя пациентки Ю заселился в палату, он по собственной инициативе сообщил, что члены их семьи болеют инфекционным гепатитом, и попросил не приближаться к ним. Поэтому никто из санитарок, работавших в коридоре, не заразился атипичной пневмонией.
Самые огорчительные события произошли позже. Когда Шэнь Чжуан и его коллеги неоднократно опрашивали членов семьи Ю о близких контактах с другими людьми, те сказали, что у пациентки есть еще один дядя в Пекине и что отец девушки умер у него на руках.
– Это же полный кошмар! – Когда Шэнь Чжуан услышал об этом, он буквально подскочил на месте. – Вы почему раньше-то не сказали нам, а? Почему?
Да так, без особых причин. Из страха, что, если другие узнают, жизнь дяди сильно осложнится.
– Где он живет? – спрашивал Шэнь Чжуан одного за другим.
Никто не хотел говорить. Не хотели – и всё.
– Почему вы так безответственно относитесь к его жизни? – начал выходить из себя Шэнь Чжуан, но, посмотрев на пациентку и ее родственников, пластом лежащих на больничных койках, немного смягчился. – В любом случае вы должны сказать ему самому. Во-первых, он не должен ни с кем контактировать, а во-вторых, в случае малейшего недомогания он обязан немедленно позвонить нам.
У Шэнь Чжуана не было другого выхода. Поскольку пневмония SARS еще не была признана инфекционным заболеванием, невозможно было навязывать пациентам обязательства, выполнение которых необходимо в ситуации эпидемиологической опасности в соответствии с определенными правилами и нормами.
Всё это происходило ближе к 10 марта 2003 года, но сердце Шэнь Чжуана тревожно екало каждый час. А 12 марта произошло то, о чем он предпочел бы не знать, – из Пекина позвонил дядя пациентки Ю и сказал, что у него высокая температура.
Ужкасно! Сердце Шэнь Чжуана сжалось: «Готовьтесь, мы со скорой помощью выезжаем».
– Мы не осмелились подъехать на машине скорой помощи к воротам дома, где жил новый заболевший, и припарковались подальше, в неприметном месте. Белые медицинские халаты и защитные маски были у нас в руках, но до прихода к пациенту мы не решались их надеть. Мы опасались, что он воспримет наш вид в штыки, но еще больше боялись местных жителей. Вдруг они узнают, что их сосед заболел атипичной пневмонией? Поэтому мы действовали как настоящие подпольщики, – рассказывал Шэнь Чжуан.
Дома у больного Шэнь Чжуан и радовался, и печалился. Печалился оттого, что симптомы у заболевшего практически полностью соответствовали атипичной пневмонии. Радовался тому, что после контакта с семьей Ю пациент ушел на самоизоляцию и ограничил общение с другими людьми. А теперь в сопровождении Шэнь Чжуана и его коллег он отправился в клинику «Ю-ань» при медицинском университете.
Когда Шэнь Чжуан вернулся в свою организацию из клиники «Ю-ань», он записал в своем рабочем дневнике очень важную дату: 12 марта 2003 года.
Это обычный день, потому что 99,999 % жителей Пекина еще не знают, что в столице уже появилась и начинает дальше распространяться смертоносная болезнь. И всё же этот день имеет особое значение, потому что именно тогда Всемирная организация здравоохранения официально разъяснила название тяжелого острого респираторного синдрома (Severe Acute Respiratory Syndromes), или SARS, и выступила с предостережением для всего мира.
Понять процесс появления в Пекине «первой заболевшей» в период распространения атипичной пневмонии и отследить развитие занесенного вирусного заболевания и финал борьбы с ним очень важно – в том числе для выявления закономерностей передачи вируса, контроля и прекращения эпидемии в Ухане. Жалко, что мало кто читает написанное нашими авторами. Читающие люди чаще всего стремятся к праздности и развлечениям. Они не будут применять уроки и опыт, вынесенные из важных событий в области охраны общественного здоровья и затрагивающие всё наше общество и жизни сотен миллионов людей. Возможно, даже не обратят на них внимания. И это – одна из самых страшных «болезней общества» в современном Китае.
После начала эпидемии в Ухане тысячи людей надрывно рыдали – возможно ли, что через три года все напрочь забудут о ней?
– Какие еще три года? Думаю, через три месяца всё выветрится из памяти подчистую! – так говорили мне некоторые из моих друзей.
Что бы ни происходило, мы, работники культуры, по-прежнему должны выполнять роль «общественного рупора».
Конечно, сейчас я думаю только о происходящем в Шанхае, потому что тенденция развития эпидемии в Ухане демонстрирует гораздо большую свирепость, чем вспышки атипичной пневмонии в Пекине. Также у Шанхая нет такой «широты души», как у Пекина, он весь состоит из темных переулков, проулков и узких проходов…