И все же Александра делает попытку подняться. Ей надо домой, обязательно надо домой. Только там она сможет укрыться, спастись. Это единственное о чем она сейчас в состоянии хоть немного трезво подумать. И у нее даже почти получилось. Она на ногах, хотя ее и пошатывает слегка, да что говорить, хорошо так штормит. И совсем не от выпитого. Сейчас главное выйти из этого чертова круга, который он вокруг нее начертил своим вниманием и заботой, а еще чертовским настоящим мужским обаянием. Надо непременно найти свою одежду. Пусть мокрая, неважно. Да в конце концов, плевать на одежду, она и в халате готова уйти отсюда, сбежать. Еще немного и окончательно потеряет себя, не до шмоток. Но она опоздала, слишком поздно… Филатов также поднялся и не торопясь подошел к ней. Она как завороженная смотрит, как он протягивает руку к ней и поправляет прядь волос, и почти тут же притягивает Александру к себе. И делает это уверенно и, не скрывая своих намерений. И, слава богу, на его губах нет насмешки. Вряд ли она бы выдержала подобное. Пусть и совсем не много, но он все же щадит ее гордость, от которой уже практически ничего не осталось.
- Мне домой надо, - произносит она шепотом и почти умоляюще смотрит в его глаза, но при этом знает, что сейчас каждый сам за себя. Он не отступит и не услышит ее. Даже просить не стоит… Что только подтверждается его молчанием. Слова ни к чему. Все уже решено где то там, без их согласия. Остается только подчиниться. Что она и делает, когда он целует ее. Сразу напористо и неумолимо. А потом подхватывает на руки и несет в спальню.
Сознание выхватывает только моменты, не складывая их в общую картину, почти клиповое. Вот она уже обнаженная на кровати, а вот уже он нависает над ней и целует, все также не торопясь, смакуя ее чуть припухшие губы, прокладывает своими губами дорожку к ее груди, болезненно сжимает ее одной рукой, ласкает, отчего она тут же выгибается не в силах подавить чуть слышный стон и теряет остатки разума. Все словно в бреду, сознание путается, подводит свою хозяйку. И только одно бесконечно и незыблемо, это удовольствие, которое он дарит. Филатов точно знает в этом толк. И она уже окончательно сдается. Сама, без всякого давления с его стороны. И хорошо понимает это. Потому как в какой то момент сама притягивает его за голову и целует и также сама слегка подается навстречу, обхватывая его ногами, все разрешая ему, и почти направляя. А он и не думая сомневаться в своих действиях, входит в нее одним мощным толчком, почти не щадя и показывая, что в направлении не нуждается. И последующие его движения под стать, немного эгоистичные, резкие. Впрочем, Александра бы слукавила, если бы заявила, что не знает, с кем собирается лечь в постель. И судья внутри нее вряд ли бы принял во внимание, что причиной всему ее сознание, затуманенное алкоголем. Оправданий, в которых она так нуждалась, у нее не было. Она окончательно отступила, сдалась. И даже сама себе вопроса не задает, что же ты делаешь? Потому как хорошо понимает, что в данный момент, наверное впервые за долгое время, делает то, что хочет. И то, что делает он, ей тоже определенно нравится…
Проснувшись рано утром словно от толчка, Александра долго сидела на кровати и не могла прийти в себя. Алкоголь, выпитый накануне, давал о себе знать. Во рту пересохло, а голова трещала так, что казалось расколется. В какой то момент, проведя несколько раз ладонями по лицу, будто это действительно могло ей как то помочь, повернула наконец голову. До этого все почему то не решалась. Возможно, от того, что боялась посмотреть правде в глаза. И словно до последнего верила, что произошедшее с ней, на самом деле ей приснилось. Конечно, просто страшный сон. Однако, все было слишком реальным. Рядом лежал Филатов и спокойно спал, даже при этом простынкой не посчитав нужным прикрыться. Ну да, для него все это обычное дело. Смотря на него, Александра, казалось, приросла к кровати, не в силах сдвинуться с места. А еще пыталась безуспешно понять, как же с ней могло подобное случиться? На нее словно прозрение нашло. И наконец задала себе, хоть и с опозданием, тот самый вопрос, от которого упорно отмахивалась, как от назойливой мухи, накануне, как до такого дошла? И как могла потерять голову до такой степени, что забыла обо всем на свете? Нет, это просто немыслимо. Может у нее там в системе, как в компьютере, что то перегорело? То, что отвечало за благоразумие?