- Почему? - спросила прямо. Оба очевидно не собирались разводить церемонии, что только подтвердили его следующие слова:
- Не прикидывайся дурочкой, все ты понимаешь.
- Ты ошибаешься, - она тут же вскинулась на его слова, - я действительно не понимаю, почему бабушка не может жить со своим внуком. В твоём доме заблудиться можно. Неужели жалко одной единственной комнаты для пожилого человека? - На самом деле, очень сильно хотелось наговорить гадостей, но она конечно сдержалась. Демонстрировать нервы сейчас не стоило.
Он нехорошо усмехнулся на её речь, а потом вдруг спросил:
- Разве твоя мать жива?
Услышав это, Александра нервно сглотнула и повернула головой.
- Нет. - Она во все глаза смотрела на него, не понимая, к чему он клонит.
- Моей матери тоже нет в живых, уже десять лет.
Зачем он все ей это говорил?
Ахметов, словно прочитав её мысли, решил не томить её больше.
- Так откуда же взяться бабушкам? - спросил он с нехорошей насмешкой. Протянув руку и, взяв сигарету из пачки, лежащей на столе, он закурил. А потом, поднявшись, не торопясь прошёлся по комнате, засунув при этом одну руку в карман брюк.
Александра посмотрела на него почти с ненавистью. Сейчас это чувство превалировало в ней над всеми другими. Впрочем, не в первый, и как можно было догадаться, не в последний раз. Возникло жгучее желание запустить в него чем-то тяжёлым.
- Ты невнимателен. Я тебе уже говорила, что значит Софья Николаевна в моей жизни и в жизни Максима. Роднее человека для меня нет. И, если бы не она, может быть ни меня, ни сына, вообще бы в живых не было. - Александра говорила зло, с трудом сдерживая себя. - Так неужели хотя бы ради этого ты не можешь отнестись к ней по-человечески? Тем более, для Максима она действительно бабушка. Если ты заметил, он её так и называет.
Она сделала паузу, переводя дух, а потом продолжила:
- Пойми, - Александра пыталась быть убедительной и по возможности не вспылить. - У неё больное сердце, ей нужен уход.
Но похоже достучаться до Ахметова не получилось и её старания он не оценил.
- Я думаю, здесь нет никакой проблемы. Можно нанять сиделку. Уверен, это хороший компромисс. Ты можешь заняться этим прямо завтра и будь уверена, я все оплачу, - заявил он вполне спокойно, а его голос при этом звучал абсолютно бесстрастно. У неё был только один вопрос, а есть ли у этого человека сердце? И словно в подтверждение её невесёлых мыслей он твёрдо добавил:
- Повторяю, посторонних в моем доме не будет.
Стало ясно, он ничего не понял из того, что она говорила.
Александра не знала, что ему возразить. На душе стало мерзко и тоскливо. Она сидела, опустив голову и, смотрела при этом на лежащие на столе руки. Возникла долгая пауза, которую никто не решался нарушить. Но потом она все же заговорила:
- Знаешь, я только одного не пойму, за что ты мне постоянно мстишь? - Прозвучало с такой отчаянной горечью. - Объясни, пожалуйста, чем я, простая девчонка, могла помешать взрослому состоявшемуся человеку, который может иметь практически любую понравившуюся ему женщину. Но ты упорно пытаешься меня наказать. Так имею я хотя бы право знать, чем я тебе так насолила или помешала? - последние слова звучали громко и с нажимом.
Ахметов резко отвернулся от окна, возле которого до этого стоял. И даже, казалось, про сигарету забыл.
- О чем ты…? - спросил он таким тоном, что и вправду можно было поверить, будто действительно не понимает.
А она только настойчиво повторила:
- За что ты снова и снова ломаешь мне жизнь? Что я тебе сделала плохого? Ответь наконец! - Сейчас она уже говорила почти с надрывом. Ахметов же продолжал молча курить, не собираясь снизойти до маломальского объяснения. Да и что он мог ответить на её до боли справедливую претензию. Ровным счётом ничего.
Снова наступила пауза, напряженная, нехорошая, такая, которая обычно давит на нервы сильнее, чем самый громкий крик. Александра кожей чувствовала накалившуюся обстановку, но поделать с собой уже ничего не могла и остановиться тоже была не в состоянии.
- Хорошо, я тебе помогу, - произнесла на этот раз почти спокойно. Да и фонтанировать не имело смысла. Вряд ли на Ахметова хоть как то могла повлиять женская истерика или слезы. Скорее, это вызовет только разве что раздражение. Наличие у него хоть каких-то чувств или человеческих эмоций она давно уже ставила под сомнение.