- Ты относишься к тем людям, которые в принципе не знают, что такое слово « нет». Идут напролом. Даже мысли не допускают, что какая-то женщина или, тем более, молодая девчонка могут ему отказать. Ну а, если не дай бог, такое недоразумение случается, держись. На первое место выходит уязвленное самолюбие. И уже становится неважно, что и девчонка эта самая в общем-то неплохая, и даже допускаю мысль, что нравилась. Такое тоже раз в сто лет с таким людьми, как ты, случается. А еще посмею высказать наверное самую крамольную мысль. Возможно где-то в глубине души, ну очень глубоко, ты вполне допускал, что и жениться мог бы. А что, в конце концов, почему бы и нет. Девочка вроде правильная, а годы идут, пора уже и наследником обзавестись. Ведь так ты тогда думал? Я права? – Александра снова смотрела на него в упор, а он не отвернулся. И она совсем тихо, но достаточно уверенно продолжила:
- Только вот незадача, девочка то на самом деле правильной оказалась. На богатого дяденьку даже и не думала слюнки пускать. И на подарки его дорогие не купилась. Стало ясно, добровольно она с тобой не ляжет. А тут еще и парень у нее неожиданно и совсем некстати нарисовался, обломав все планы. Вот в этот момент это самое уязвленное самолюбие и заговорило, громко так, напрочь заглушив все остальные эмоции. Только оно в тот момент тобой руководило. Остальное уже побоку. Больно сильно моя несговорчивость тебя задела. Главной целью стало наказать непокорную.
Ахметов, до этого слушавший ее не перебивая, неожиданно произнес:
- Не стоит говорить то, о чем потом пожалеешь. – Его абсолютно невозмутимый и снисходительный тон раздражал как никогда.
Но она не спасовала, и тут же нашлась с ответом:
- Если бы ты только знал, насколько о многом я сожалею. И то, что ты вторгся так бесцеремонно когда то в мою жизнь, практически разрушил ее. И то, что спустя четыре года мы с Максимом не вышли из садика всего лишь на какую-то несчастную минуту позже. Об этом я особенно жалею. Потому как, не будь всей этой неразберихи в моей жизни, которая всегда связана только с тобой, поверь, я была бы сейчас счастлива. Но ты ведь Ахметов никак не можешь этого допустить. – Она с горечью покачала головой. – Нет, невозможно. Тебе моя спокойная жизнь, по всей видимости, просто поперек горла, по ночам спать спокойно не даст. Поэтому будешь дожимать меня, пока не поймешь, что своего добился. Пока не убедишься, окончательно, до точки, что я уже не смогу никогда подняться. И ребенок, по большому счету, тебе нужен только для этого. Ты будешь использовать Максима снова и снова, ничуть не смущаясь, что это твой собственный сын. Не думая о его чувствах, эмоциях…, - сказала она очень убежденно, нисколько не сомневаясь в своих словах. – И я абсолютно уверена, ты готов далеко пойти, чтобы растоптать меня, поставить на колени и манипулировать по своему усмотрению. Наверное, только тогда ты успокоишься, понимая, что достиг своей цели наказать меня, когда от меня уже прежней ничего не останется.
- Ты ошибаешься, - возразил он ей и прикурил при этом новую сигарету. – Сильно ошибаешься. Я, действительно, просто хочу воспитывать своего сына и ничего больше. - По его тону она поняла, что задела все же его. И также неожиданно осознала, что у этого человека тоже имелись нервы. Только вот хорошо это или плохо именно для нее, так до конца и не решила…
Ахметов был совсем немногословен, но одно его присутствие рядом выворачивало душу наизнанку. Посчитав, что с нее на сегодня достаточно, Александра резко поднялась со своего кресла.
- Нет, не ошибаюсь, к сожалению, – возразила она твердо. И поставив на этом точку, решительно двинулась к выходу. Но, уже взявшись было за ручку двери, немного притормозила.
- А Софью Николаевну будешь собирать и выпроваживать сам. А мы с сыном посмотрим на это. Ты прав, надо, чтобы Максим с детства видел, кем является его отец и на какую низость он способен; чтобы не питал напрасных иллюзий в отношении тебя. И точно знал, что у этого человека, который называется его отцом, нет ни совести, ни хоть капли человеческого участия. – Произнеся все это, Александра сразу же вышла. А, когда шла по коридору, неприятное что-то в сердце кольнуло. Она находилась в доме всего один день, а с его хозяином и того меньше общалась, а уже чувствовала, как в ее сознании происходят какие-то необратимые процессы, которые она не в силах была остановить. И хорошими эти изменения точно не назовешь. Что же с ней будет тогда через год… два…? Неужели она окончательно потеряет себя, и Ахметов достигнет своей цели по ее уничтожению?