Приснилось мне, что роскошная женщина с выдающимся бюстом одарила меня ошеломляющим поцелуем. И только я собрался ответить ей на страстное лобзание, как женщина мяукнула, захихикала и.... пришлось открывать глаза. На подушке сидел Мурзик, и с энтузиазмом лизал мне нос, одновременно придерживая лапой слегка шевелящуюся крысу. Это он мяукал. А хихикала вредная Ленуська, глядя на такое великолепие.
- Мурзик, ты, конечно, молодец, что ловишь крыс, но таскать их мне в постель запрещаю. Понял?
Удивительно, но кот понял. Мурзик забрал свою крысу и потащил её к выходу.
- А ты чего хочешь, вредное создание? Мурзика с крысой ты наверняка специально запустила?
- Как тебе не стыдно, Юрочка на любимую сестрёнку такую напраслину возводить! - затарахтела Ленуська, но я её прервал:
- Ладно отпираться, врушка. Я тебя всё равно очень люблю, а потому всё прощаю. Чего разбудила, сестрёнка?
- Там мама заставляет папу надеть на работу его рабочий костюм, который мы с тобой шили, а он упирается. Пошли быстрее! Папа только тебя и послушается.
- Сомнительно, конечно, но пошли.
Я натянул выцветшие синие трико, майку, некогда бывшую голубой, и босыми ногами пошлёпал к родителям.
- Да не буду я этот костюм надевать! Вот на праздник какой, хотя бы и на Леночкин день рождения наряжусь, а на работу надо идти в рабочем. - упирался Владимир Алексеевич.
- Не болтай глупости, Вова. Дети тебе сшили одежду для работы, вот и носи на работу.
- Доброе утро, папа и мама! - объявил я себя, появляясь в дверях - О чём спорите?
- Юра, отец не желает одеваться в рабочий костюм. Хоть ты скажи, что надо одеться, как следует.
- Папа! - я немедленно включил режим обаяшки - Мама совершенно права, это рабочая одежда, и тебе её надо носить, и вовсе не потому, что она красивая, а потому что она удобная. Вот поносишь немного и убедишься. Да и Ленуська расстроится, а она знаешь, как старалась?
- А ты не расстроишься?
- Знаешь папа, я приму любое твоё мнение, но мне, как и Ленуське будет ужасно приятно, что ты будешь ходить в нашем костюме.
- Ладно. Так и быть, одену я этот костюм. Правда, мужики смеяться будут.
- Да ладно, папа, главное, что тебе будет удобно в этой спецовке.
- Какая ж это спецовка?
- Обычная. В Америке джинсы рабочая одежда, это только последние десятилетия её начали носить разные пижоны, но от этого джинса не стала хуже. Хотя нет, вру. Стала хуже и прилично: сейчас джинсовую ткань специально делают не такой прочной, чтобы чаще покупали.
- А сам ты откуда знаешь?
- Читал.
- Ну идите. Я переодеваться буду.
- Пошли, Ленуська, чем ты меня обещала на завтрак кормить, а, сестренка?
Я приобнял Лену за плечи, и мы отправились на кухню. Там я уселся за стол, а Ленуська стала подавать завтрак.
- Пока, дети, не скучайте тут! - донеслось из коридора и хлопнула дверь. Вскоре взрыкнул мотор ЗиСа, это родители уехали на работу.
- Что сегодня будем делать, а Юра?
- Забыла? Сегодня нас будет слушать Ирина Сергеевна, Гендос обещал её уговорить.
- Точно! - подхватилась Ленуська - Ешь скорей, нам надо ещё в парикмахерскую сбегать, не могу я перед Ириной Сергеевной появиться непричёсанным чучелом!
- Ты же её не знаешь?
- Ну так познакомимся! Кончай обжираться, времени совсем нету!
Путь в дом быта опять вышел очень затейливый:
- сначала к Оле Белошевской, чтобы она приготовилась к прослушиванию, и напомнила Фае, чтобы та хорошенько нарядилась;
- потом в магазин на бугре, чтобы купить по стаканчику мороженного;
- потом в железнодорожный клуб, чтобы посмотреть какое будет кино;
- потом на вокзал, чтобы узнать... А что узнать-то Ленуська и забыла;
- потом вернуться в железнодорожный магазин, купить китайского чая;
- потом завернуть к пекарне, похрустеть крошками...
Тут, у пекарни вспомнил я это редкостное, незнакомое ребятам из других мест наслаждение: лопать свежие хлебные крошки. В пекарне имеется окно с оббитой жестью направляющей, через которое выпеченный хлеб в лотках подавали на машины-хлебовозки. Во время операции погрузки хлебные крошки сыпались на направляющую, и с неё можно было собрать несколько горсточек свежих, ещё горячих, ароматных и безумно вкусных крошек и лакомиться ими.
- Ты тут постой, - инструктировала Ленуська меня - а я наберу крошек. Ты уже большой, на тебя пекари ругаться будут, а маленьких они не так гоняют.
Я встал у угла столовой, и наблюдал, как Ленуська подошла к пекарне, поднялась на помост для загрузки машин и скрылась за углом. Вскоре она появилась снова, страшно довольная, с бумажным кульком в руке.
- Держи! - Лена протянула кулёк мне.
- А тебе?
- А у меня свой есть. - и Лена вытащила из кармана пакетик побольше.
Блуждания продолжились:
- зашли к Фае, которая, как оказалось, живёт рядышком, и объявили ей о необходимости готовиться к прослушиванию, а то Оля такая безалаберная, может и забыть предупредить;
- вернуться к магазину, попить лимонаду;
- пробежаться к нефтебазе,
- и наконец-то, постричься, замучив мастера своими пожеланиями...
Только потом Ленуська привела меня к школе.
ПГТ Троебратский, 11.50 20.08.1970 года, четверг.
