– Плохо, подполковник, – констатировал Андропов, глядя на подчиненного. – Наработал, смотрю немало, но основную задачу не выполнил. Оставь, что принес. Почитаю на досуге, – кивнул. – Можешь идти, если вновь понадобишься, вызову.
Отступление. Андропов и Мазуров.
– Слушаю вас, – поторопил Кирилл Трофимович Юрия Владимировича, сидящего напротив за столиком, использующимся для доверительных бесед за чашкой чая.
После беседы с Серовым Андропов изучил все материалы, собранные подчиненным и, позвонив Мазурову договорился о встрече. Ранее между ними подобных встреч не было, но, похоже, Первый заместитель Председателя Правительства СССР не удивился просьбе.
Все знали, что Председатель Совета Министров – председатель Правительства Косыгин Алексей Николаевич не находит общего языка с окружением Брежнева Л. И., по здоровью не может в должной мере исполнять свои обязанности, и в высших партийных кругах шептались о скором повышении Мазурова. На сегодняшний момент Кирилл Трофимович по партийной негласной иерархии находился выше Председателя КГБ, что не добавляло уверенности Юрию Владимировичу.
После взаимных приветствий и обычных, ничего значащих разговоров в беседе возникла неприятная пауза.
Юрий Владимирович понимал, что как инициатор встречи должен объяснить свое появление, но некоторое время не мог решиться на откровенный разговор.
Наконец, дотронувшись до папки с бумагами, которую принес с собой он осторожно начал:
– Вы знаете, Кирилл Трофимович, что мои сотрудники участвовали в расследовании авиакатастрофы, в которой погиб Романов Григорий Васильевич?
– Насколько знаю, следов террористического акта не обнаружено, – заметил Мазуров.
– Да, следов взрыва или других внешних признаков, способствующих трагедии не выявлено, но все равно нельзя исключать злой умысел при подготовке самолета к вылету, ошибок техников, пилотов и прочее, – возразил Андропов. – Расследование еще не закончено, – добавил тихо.
Мазуров молчал, ожидая продолжения и Андропов решился:
– Все заметили, что Григорий Васильевич в последний год развил необычную активность. Если раньше он интересовался и отстаивал интересы своей Ленинградской области, что соответствовало его уровню, то в последнее время начал обращать внимание на кадровые вопросы ЦК, экономику страны и внешнеполитическую деятельность Правительства. Горбачева Михаила прокатили с должностью Секретаря ЦК по сельскому хозяйству по его инициативе, вопреки мнению некоторых членов Политбюро. Выступал против нашей помощи и поддержки развивающимся странам, вставшим на путь социалистического строительства…
– Но ВАШ Горбачев действительно слишком молод и неопытен для такого поста, – возразил Мазуров, иронично выделив «ваш». – Ведь нашлись другие, более достойные кандидаты на эту должность. Правильно Политбюро решило, отставив его кандидатуру. А насчет помощи другим странам Григорий Васильевич выступал против нерасчетливой и непродуманной траты наших средств, которых нам самим не хватает. И тут Политбюро прислушалось к его доводам и создало межведомственную комиссию.
Кирилл Трофимович замолчал, не сводя заинтересованного взгляда с собеседника и, давая тому высказаться полностью.
– В Комитете возник вопрос – не нажил ли он своей активностью влиятельных недругов у нас или за рубежом, которые решились на столь неординарный поступок? – продолжил Андропов, как бы, не заметив возражения и внимательно глядя на собеседника из-за стекол очков. – Конечно, это маловероятно, но мы решили проверить и эту версию, – заторопился, – поэтому стали проверять все окружение Григория Васильевича. Все же подозрительно – не часто падают у нас самолеты с членами Политбюро на борту.
Замолчав, устало откинулся на спинку кресла, ожидая реакции собеседника. Мазуров отвел взгляд и устало потер переносицу.
– Не знаю, что сказать. Это ваши обязанности выдвигать и проверять все версии, – наконец, высказался хозяин кабинета. – Необычную для Григория Васильевича активность по разным вопросам в последний год я тоже заметил, – неожиданно признался.
Юрий Владимирович обрадованно кивнул и энергично продолжил, зацепившись за последнее сообщение:
– В ходе опросов коллег, друзей и близких погибших неожиданно выяснилось, что тем же неофициально занимались сотрудники Белорусского КГБ, так как не ставили в известность о своем присутствии в чужом регионе, своих целях и задачах и не обращались за помощью к местным ленинградским коллегам. Почему действовали неофициально? Я не буду заострять внимание на нарушение субординации, – сделав паузу, добавил миролюбиво, – одно же дело делаем – ищем истину.
Замолчал, предоставляя возможность собеседнику высказаться, но тот даже не пошевелился, оставляя «мяч на стороне противника» в этой беседе, похожей на поединок. Андропову ничего другого не оставалось, как продолжать выкладывать свои козыри:
