Я прошла на кухню и с полки вытащила самый большой разделочный нож. Подкинула его в руке, повертела… и положила обратно. В моем случае нужно было что-то посолиднее. Пыльный папин клинок подходил для этой роли куда лучше. Обхватив ржавую рукоять, я с бо-ольшой натяжкой вытянула его из ножен. Наполовину. Остальная часть выходить не собиралась, я даже попыталась вытянуть обхватив клинок ногами, но кроме выпавшего с облицовки ножен синего камушка, ничего не добилась. А камушек быстро подобрала и сунула в карман – мне как раз синего и не хватало для бус.
Смирившись с тем, что «боевое оружие» выходить не собирается, досадливо коснулась лезвия. Оно оказалось не на много острее ножен, что убедило меня скорее засунуть его обратно. За печью отыскала топор – он хоть и тяжелый, но надежный – вышла в сени, открыла засов, и, пожелав себе удачи, вышла во двор.
Холодные капли били в лицо, ветер заиграл спутанными волосами. Глубоко вздохнув и перехватив широкую рукоятку топора, я мелкими шагами поплелась к калитке. И чем ближе я подходила, тем страшнее мне становилось. Сапоги шмякали в грязи, пробирал холод, но я не замечала этого, я видела лишь калитку и расстояние, которое мне предстояло преодолеть. Сухая ветка треснула под ногами, у меня, от испуга, чуть не упал топор. Сейчас мне ужасно хотелось забросить его подальше в кусты и рвануть домой, но собрав все свое самообладание, решительность и храбрость (даже не знаю, где все это нашла), которое не позволяло мне… в общем, я уже почти дошла до калитки и бежать не было смысла.
Еще издали я заметила какие-то свисавшие с калитки нити, а теперь, подойдя поближе, окончательно убедилась, что она полностью обвязана и запутанна. Так вот как она «сама» скрипела! Тот незнакомец дергал ее из-за куста, а потом нить запуталась, и ему не оставалось ничего другого, кроме как все бросить и уйти. Но, для чего разыгрывался этот спектакль? Неужели для того чтоб привлечь мое внимание? Для чего?
Распутывать что-то было просто глупо и, опустив топор, я выглянула на улицу. Хм, честно говоря, увидеть спину в плаще знакомого незнакомца я не ожидала, но и удивленно охать тоже не стала, все же уже третий раз видимся за последние несколько часов. Да и затылок радовал большее, нежели его обратная сторона. Медленно и бесшумно я спиной вошла во двор и юркнула в кусты, аккуратно отвела в сторону болтающуюся доску забора. Сквозь образовавшуюся щель было видно, что человек по-прежнему, словно кого-то дожидаясь, стоит ко мне спиной. Время проходило, а он все стоял и стоял, пока с конца улицы не послышались шаркающие шаги. Может быть Манди? Или дружок этого? Мне стало любопытно и страшно одновременно. Я попыталась посильнее отодвинуть доску, но добилась лишь того, что она с треском отвалилась и упала мне на ногу.
Толи все внимание незнакомца было сконцентрировано на шагах, толи калиточная «серенада» подействовала, но он ничего не услышал. Я же, тихо поскуливая, поджала ногу.
Между тем, шаги приближались и мужчина, готовясь к встрече, начал шарить у себя под ногами, пока не нашел какую-то хворостину. И заведя ее за спину, встретил неожиданного гостя. Это был мужчина, одетый в самую обычную одежду селянина. Лица я не разглядела, но уж точно поняла, что это не Манди.
– Добрый… вечер, – слегка удивленным голосом, поздоровался он.
– Добрый, – ухмыльнулся незнакомец и замахнувшись хворостинкой, ударил его по шее или по плечу – я толком не разглядела. Не издав ни звука, мужчина мешком упал на землю.
Я изумленно вздрогнула и так растерялась, что даже не заметила, как незнакомец ушел. В первый раз на моих глазах убили человека.
Некоторое время я не могла пошевелиться, потом медленно встала и, забыв про страх и осторожность, спотыкаясь, вышла на улицу. Опустилась возле мужчины на четвереньки и перевернула на спину, вытерла слой грязи…Отец Айгор?!
Вот так сюрприз! Я как раз хотела за знахарем сбегать, а теперь придется самой выкручиваться.
Похоже, он не дышал, тряска за плечи ни к чему не привела, а что делать дальше, я не знала, от шока не могла ни позвать на помощь, ни хотя бы расплакаться. Где-то в самом отдаленном уголке подсознания, кто-то подсказывал мне проверить пульс. Я сжала его запястья, на всякий случай оба, но ничего не почувствовала. Затем, раздосадовано, прощупала свой пульс, а, не обнаружив и его, облегченно вздохнула. Потом, сосредоточившись, попыталась вспомнить по каким еще признаком определяют, жив ли человек. С опаской я приложила голову к груди. Замерла, прислушиваясь, и…
– Слева, – слабый хрип застал меня врасплох. Я отскочила от него и удивленно уставилась в лицо. Он медленно открыл глаза и пояснил, уже более здоровым голосом: – сердце находится слева.
– Вы живы! – Я была готова прыгать от счастья.
– А ты меня уже, небось, похоронила, – добродушно усмехнулся отец Айгор. – Встать не поможешь?
Он хотел было протянуть руку, но я его опередила и, схватив за плечи, резко дернула вверх. Мужчина скривился и снова захрипел.
– Ой, извините, – пытаясь исправить свою ошибку, я его отпустила, и ему уже стало не до хрипов.
