Ещё через пару дней я решилась сходить на псарню. Издалека собаки не вызывали опасения. Они были меньше оборотней и вели себя спокойно. Но стоило мне подойти ближе, собаки подскочили и залаяли на меня, вселяя панику. Их пасти оказались не менее зубастыми, а клыки не менее острыми. Не желая и дальше мучить себя, ушла. Но чем дальше была от псарни и чем ближе к дому, тем сильнее злилась. Я чувствовала себя неполноценной калекой. Эта фобия лишала меня возможности выбирать как жить. Мне нужен был совет. Того, кто хорошо знал меня и понял бы. Образ в голове пришёл сам собой. Свернув с дороги и поплутав между домами, я пришла к Говарду. Он был дома, работал в кабинете.
— Каролина, рад тебя видеть, — отложив свои дела, встал из-за стола наблюдатель, когда меня к нему впустила экономка. — Что-то случилось?
— Простите, Говард. Я бы не побеспокоила вас, если бы не была в отчаянии.
Внимательно рассматривая меня, он глубоко втянул носом воздух.
— Больше похоже на гнев, — вынес вердикт наблюдатель. — Присядь, — указал он на софу. Я послушалась. Он сел рядом. — Я слушаю.
И я рассказала ему о своих тревогах, о страхе, что кошмары будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь.
— Я не понимаю, почему вы меня не пугаете? Вы же тоже оборотень.
— Ты слишком давно меня знаешь. И в обличье волка никогда не видела. Если увидишь, начнёшь бояться.
— Ясно, — приуныла я.
— Не грусти. Есть у меня одна идея. Но тебе придётся подождать несколько дней. Ты готова? Тебе нужно будет потрудиться.
— Я готова. Я очень хочу побороть свой страх.
— Хорошо. Тогда ступай и пока не думай ни о чём, — Говард поднялся с софы.
— А вы мне не расскажете?
— Нет.
— Но я же сгорю от любопытства!
— Вот и хорошо. Тебе будет чем занять свой беспокойный разум.
Вечером Говард уехал из города, не сказав даже моему отцу, куда он поедет. Четыре дня я провела в мучительных догадках, и наконец на пятый день рано утром наблюдатель переступил порог нашего дома. Когда экономка сообщила о его приходе, я вылетела из комнаты и понеслась в гостиную через две ступеньки.
— Здравствуйте, Говард. Вы наконец вернулись. Что вы придумали для меня? Не томите!
— Как пожелаешь, — улыбнулся мужчина и протянул мне корзинку. — Это тебе.
В полном непонимании, я взяла её в руки и заглянула внутрь. На дне спал маленький лысый комочек с заострёнными ушками и коротким хвостиком.
— Щенок!?
— Да.
— А зачем он мне?
— Будешь заботиться о нем, растить и дрессировать.
— И как это поможет? — продолжала недоумевать я, скептически разглядывая подарок.
— Покажет время. Но тебе пора встретиться лицом к лицу со своим страхом. Так пусть он будет тем, для которого ты станешь целым миром. И ты сама, поверь мне, полюбишь его всем сердцем. И эта любовь вытеснит из твоей души страх.
— Предположим. Но зачем для этого было уезжать из города? Вы могли подобрать для меня щенка и тут.
— Не мог, — покачал головой Говард. — У нас выводят не подходящие для твоего случая породы.
— А вы, значит, привезли подходящую? — задала я вопрос, опасаясь худшего.
— Да. Это западный пастух.
— Никогда не слышала о такой породе.
— Я не удивлён. Её выводят только в западной части материка.
— И в чём отличие?
— Боюсь, что этот щенок очень быстро станет размером с оборотня. Эти собаки защищают стада от нападок медведей. В тех краях их довольно много.
— Что!? Вы серьёзно!? Говард, меня сковывает ужас из-за лая обычной собаки, а вы хотите, чтобы рядом со мной находилось такое чудовище!?
— Каролина, ты просила меня помочь, и я помог, — комочек начал ворочаться и попискивать. — Я поехал сам, чтобы лично выбрать тебе новорождённого щенка у неагрессивной сучки. Он родился два дня назад, и каким он вырастет, будет зависеть только от тебя.
Я аккуратно достала щенка из корзины и положила на коленки.
— Его бы покормить.
— Вот и займись этим, — Говард поднялся с места. — А я пойду. У меня накопилось много дел.
— Говард, — окликнула я уходящего наблюдателя. — Я не представляю, что из этого выйдет, но спасибо вам. Спасибо, что не остались безучастны к моей беде.
— Удачи, Каролина.
Первое время проблем не было. В тот же день я нашла у заводчиков собак разродившуюся сучку, и она позволила подсунуть ей чужого щенка. Корзинку использовала для него, как кроватку и переноску, и пока он в ней мирно спал, работала в кабинете или возилась с Туманом.
Имя пока не давала. Он был таким маленьким и беззащитным крошкой, что в голове вертелись только милые имена. А ведь он должен был вырасти здоровым псом. Первые дни я так и называла его Крохой, пока не придумала кличку. Я решила назвать его Факел. За его окрас. Его шерсть переливалась от насыщенного красного до чёрного, напоминая мне огонь, горящий в ночи. А когда щенок окреп и стал подвижным и игривым, убедилась, что имя ему подходило.
Когда он перестал помещаться в корзинку, организовала ему спальное место в углу своей комнаты, но уже через пару ночей произошёл случай, из-за которого он обосновался на кровати в моих ногах, а я не стала прогонять.