– Я ознакомилась с постановлением – Вы пишете, что не согласны с мотивацией… Можно несколько подробнее?
– Видите ли, я считаю, что в официальных документах стоит писать правду, а не заниматься подтасовкой фактов. Следствие пытается высосать из пальца некие таинственные обстоятельства, придумать некий тактический ход…
– А вы считаете, что у следователя не было оснований?
– У нынешнего – никаких – Полтора года назад постановление было вынесено, я был обвиняемым, но тогда у следователя Яичко, я его указал, были совсем другие задачи – он деньги из меня выбивал. Сейчас вспомнили, когда от меня отвязаться надо. Вот пусть и пишут правду – надо закончить с процессуальными документами. Я ж не возражаю против экспертизы, пожалуйста, исследуйте. Мероприятие лично для меня интересное, познавательное.
– Ну что же, ответ исчерпывающий. Алкоголь употребляете?
– Нет.
– Совсем?
– Абсолютно. Не имею желания…
– Наркотики?
– Никогда не пробовал и не намерен.
– А алкоголь, что, тоже ни разу в жизни не пробовали?
– Нет, почему. На вкус знаю – Вернее, знал – Лет десять уже даже и не притрагивался. Лет в восемнадцать вино, пиво пробовал – не понравилось. – У Огнева было отменное здоровье, он действительно вообще не пил и к тому же был мастером спорта по вольной борьбе, о чем Мегрэ-Султанов и не подозревал. Ну не пришло ему в голову послать запрос в Спорткомитет.
– Вот тут следователь пишет о сотрясениях мозга.
– По-моему, это его перманентное состояние. Невропатолог улыбнулась. Она уже пролистала дело и заметила, что подобного идиотизма, несвязухи в доказательствах и бессмысленности претензий со стороны “потерпевшего” давно не видела.
– У вас какое образование?
– Незаконченное высшее.
– Где учились?
– В Герцена. На английском отделении.
– Почему не закончили?
– Потерял перспективу. Стало неинтересно и ушел.
– Чем в данный момент занимаетесь?
– Прохожу психиатрическую экспертизу…
Врач снова улыбнулась.
– Конкретный ответ. Я имею в виду другое.
– Я понял. Работаю дома, занимаюсь патентоведением…
– В какой организации?
Огнев непонимающе посмотрел на врача.
– Как – в какой? В Европейском патентном бюро, естественно.
– Ага… Ясно. Женаты?
– Йес, – Дмитрию было скучно.
– Как отношения в семье?
– Замечательные.
– Дети есть?
– Да, двое… Дочка и дочка…
– Жена работает?
– Да, она журналист…
– Горячие точки? И не боитесь за жену?
– Да какие горячие точки! Единственная такая точка – это утюг. Она театром занимается, премьерами, спектаклями. У нее уже Султанов допытывался, видать, контрамарочку хочет…
– Не любите вы его.
– Вести себя надо соответственно.
– Ну, в ваши взаимоотношения мы вторгаться не имеем права.
– А жаль.
– В детстве тяжелые болезни были?
– Нет. Как у всех – свинка, ветрянка…
– Травмы какие-либо?
– Руку сломал, когда с дерева свалился. Мне лет десять было…
– Головой не ударялись?
– Не-а. И болей головных нет. Чист, как первый снег.
– Ясно. У меня все, давайте к психиатру пересядем…
Дмитрий уселся за соседний стол, невропатолог пристроилась рядом. Заполненный листок лег перед психиатром, немного странноватой женщиной лет пятидесяти.
– Так-так, вы у час Огнев Дмитрий Семенович. Наследственные заболевания имеются?
– Оптимизм. Больше нет. Психиатр поджала губы.
– Кто-нибудь из родственников страдал?
– Только от неразделенной любви… По психиатрии – нет, точнее, не знаю…
– Что значит не знаете? – насторожилась психиатр.
– Вы понимаете, – очень серьезно начал Огнев, – я свое генеалогическое древо только с конца позапрошлого века изучил… А что там раньше было – убей Бог, не в курсе. Не обессудьте… Может, что и не углядели…
Невропатолог отвернулась, пряча улыбку.
– Между прочим, у нас тут и стационар есть, – заявила психиатр.
– А что, в экспертизу и обзорная экскурсия включена? – демонстративно обрадовался Огнев. – Здорово, не ожидал!
– Вы меня не поняли.
– Очень даже хорошо понял, – Дмитрий посерьезнел – Не выйдет. Я – свидетель.
– Как? – удивилась психиатр.
– Да, свидетель, – подтвердила невропатолог. “Ага, – подумал Огнев, – спец по психам забыла спросить, кто перед ней сидит. Нормально они тут работают, совсем как в ментовке”.
Психиатр наклонилась к Дмитрию, слегка покачиваясь. Огнев отклонился назад.
– Припадки были?
– У кого?
– У вас, разумеется.
– Нет, не было. Припадаю исключительно к плечу жены.
Психиатр вновь взяла листок.
– Вот тут написано, что вы учились на английском отделении, а занимаетесь патентами… Странно это.
– Кому как. Мне – не странно. Семью надо содержать, вот и работаю…
– А чем вы конкретно заняты?
– Я же сказал – патентоведением.
– В какой области?
– Патентоведение – это и есть отдельная область – Вам популярно объяснить?
– Можно конкретно, по существу… Тема работы? “Ладно, получай фашист гранату”, – подумал Огнев.
– Проблема гравитационных возмущений, – кратко ответил он.
Дмитрию стало интересно, чего же хочет психиатр – та явно ничего в физике не понимала и только умно кивала.
– Это общие слова – Можно разъяснить?
