– Думаете, без вас не справятся?.. Султанов полчаса болтался по улице, убивал время, замерз и вернулся. Дмитрий захлопнул книгу и уставился на него.
– Ну что, в Багдаде все спокойно? Султанов скрипнул зубами.
– Не ерничайте, Дмитрий Семенович.
– Да что вы волнуетесь?
– Я не волнуюсь. И вообще, советую о себе думать.
– С вами уже и поговорить нельзя. Сразу нервничаете… Вредно это.
Султанов сделал вид, что увлечен чтением бумаг в своей папочке. Огнев закинул ногу на ногу и вернулся к книге. Минут через пятнадцать его отвлек Ортопед, прибежавший со второго этажа с рулоном компьютерной распечатки. Дмитрий снова ушел с ним курить.
К трем появился раздраженный профессор. Султанов отыскал Огнева, отвлек его от содержательной беседы с тремя “братками”, которые посмотрели на следователя с нескрываемой усмешкой, и проводил Дмитрия в кабинет. Там “испытуемого” усадили посередине комнаты в окружении шести врачей.
– Вот тут я читал результаты предварительной экспертизы, – резко начал профессор, – и мне многое непонятно.
– Почерк плохой? – осведомился Огнев. – Я могу помочь разобрать.
Профессор на секунду умолк.
Он не привык к тому, что его не боятся, он слишком долго чувствовал себя властителем судеб и считал свое положение незыблемым, а мнение – единственно правильным.
– Нет, – разозлился председатель комиссии, – тут вам не балаган! Мне в вас многое непонятно!
– Немудрено. Мы же первый раз видимся.
– Я так чувствую, не последний, – с угрозой заявил психиатр.
– На все воля Божья, –неожиданно ляпнул Огнев.
Профессор опять замолчал.
Он и так был раздражен с самого утра, а тут еще предстояло общаться с наглецом, которого прислал дурак-следователь. С первых же секунд разговора стало ясно, что “пациент” ни в грош не ставит ни комиссию, ни авторитет заведения.
– Мне непонятны некоторые моменты вашей жизни.
– Что конкретно?
– Например, ваша служба в армии, – профессор снял очки, одно из стекол в которых было треснуто, – в спецвойсках.
– Ну и что тут непонятного? Могу военный билет показать.
– Просто, судя по вашему внешнему виду, это маловероятно, – утвердительно заявил доктор.
– Интересно узнать почему? – нахально ухмыльнулся Огнев.
– Туда просто так не берут! – завелся профессор. – Там навыки определенные нужны! А вы что думаете? Сидит тут, усмехается! Просто с улицы в спецназ не попадают! Там строгий отбор! Физически крепкие, высокие, отлично стреляют. А вы! Да сразу видно, что у вас навыков никаких быть не может.
“Или провоцирует на ответную агрессию, или дурак”, – подумал Огнев и поудобнее устроился на стуле.
– Туда берут людей, физически подготовленных. Не то что вы! – продолжал распаляться профессор. – Я же вижу, что вы в жизни никаким спор том не занимались! Наверное, троечку в школе по физкультуре имели! И то еле-еле.
“Точно дурака, – решил Огнев.
– Ну что вы нам на это скажете? – закончил возбужденный доктор.
– А почему вы решили, что спецназ – это банда кретинов с автоматами? Киношек пересмотрели? Осторожней надо быть, можно в глупое положение попасть…
– Может, вы нам объясните?
– Пожалуйста. Спецвойска – это армейские подразделения, выполняющие специфические задачи, вот и все. Задачи могут быть всякие разные, диверсионная деятельность – это крайность. Существуют подразделения связи, пеленгации, специальные автомобильные части и многое другое.
– Но вы имели в виду именно это! – выкрикнул врач.
– Я ничего не имел в виду. Я с вашими коллегами об этом не беседовал. И не кричите так, уши закладывает.
– Вы психологу сказали!
– Что именно? – Огнев посмотрел на докторшу.
– Ну, – стушевалась психолог, – что вы подробности, службы обсуждать не будете… Я сделала вывод, надо было конкретнее…
– А вы меня вообще конкретно не спрашивали. Ведь так?
– Я и не обязана, – пролепетала психолог, – могли бы сами…
– А откуда я знаю, что вас интересует? Кто здесь врач? Я, что ли?
Профессор непонимающе посмотрел на коллег и снова возопил:
– Нас не интересует номер вашей части! Я сам прекрасно знаю, что к чему! Что вы там про подписку о неразглашении говорили? Я уверен, что никакой информацией вы обладать не можете! Вы обязаны сказать, чем занимались в армии, а не вводить всех в заблуждение!
“Да ты, батенька, псих”, – подумал Огнев. Кроме психолога и странноватой женщины-психиатра, с которой Дмитрий уже сталкивался, остальные врачи с недоумением смотрели на профессора, не понимая, чего он прицепился к явно нормальному человеку.
– Так что именно вас интересует?
– Чем вы в армии занимались?
– Служил.
– Это мне и так ясно! Не тяните' “Надо отвечать, не отстанет”, – мысленно прикинул Огнев.
– Был переводчиком.
– С какого языка?
– С голландского, – бухнул Дмитрий.
– Так бы сразу и сказали, – заныла психолог.
– А вы не спрашивали, – отреагировал пациент.
– Хорошо, – сказал профессор, – и что вы переводили?
– А вот об этом вы лучше в Министерстве обороны поинтересуйтесь.
– Вы не такая большая шишка, чтоб мы еще проверяли! – заголосил профессор. – Тоже мне, спецназ! Развели тут тайн! Почему в протоколах ничего нет? Я вас спрашиваю!
– А мне откуда знать? Я протоколов не пищу, претензии не ко мне.
