Обойдя последнее препятствие, я очутилась возле небольшой клетки, освещенной почти угасшим огоньком подвешенного сверху фонаря, в самом углу которой, к своему ужасу, я увидела лежащего вниз лицом человека. Света было недостаточно, чтобы рассмотреть его внешность и то, во что он был одет. Мне были видны только длинные темные волосы, разметавшиеся на полу и скрывающие его лицо, да совершенно не соответствующие мрачной обстановке трюма белоснежные чулки, больше подходящие какому-нибудь придворному щеголю его величества, чем узнику на пиратском корабле. Я бы еще долго, наверное, стояла и раздумывала о таких мелочах, когда новый приступ кашля вновь скрутил несчастного, и, больше не раздумывая над дальнейшим, я бросилась к клетке и попыталась открыть дверь, но безрезультатно. Огромный висячий замок, издевательски скалясь пустой скважиной, оказался между мной и умирающим.
Напрасно я, напрягая зрение, осматривалась по сторонам в надежде обнаружить висевший где-нибудь ключ или хотя бы то, что помогло бы мне отпереть чертов замок. Все было напрасно, узник был обречен. Чуть не плача от совершенно непонятно почему охватившего отчаяния, я бросилась на колени возле клетки и, протянув руки сквозь прутья, постаралась перевернуть несчастного.
– Месье, не бойтесь, я здесь, с вами. Ну же, помогите же мне… Если вас не перевернуть, вы задохнётесь. Да чтоб вас… Месье…
Только с четвертой попытки мне удалось осуществить задуманное. Во время очередного приступа человек непроизвольно откинулся назад, и я, воспользовавшись моментом, смогла подхватить его и перевернуть на спину. Но стоило мне бросить беглый взгляд на его поросшее щетиной лицо, покрасневшее от душившего кашля, как меня отбросило назад.
«Нет! Не может быть!»
Крошечный огонёк фонаря почти погас, но и его хватило для того, чтобы я с первой же секунды смогла узнать лежащего передо мной человека.
Ренард?!
Патрис передал штурвал старшему помощнику и устало потер покрасневшие от недосыпа и многочасового напряжения глаза. Отказ от выпивки, которой он старательно накачивал себя в последнее время в попытке забыть перенесенное оскорбление, сильно сказывался на его внутреннем состоянии, рождая ощущение закрученной до упора пружины, готовой рвануть в любой момент. И кто может знать, что случится с теми несчастными, которые попадутся на глаза взбешенному капитану?
Он уже не единожды успел пожалеть о легкомысленном решении отправиться в плаванье тринадцатого, так как набранная часть команды, вся сплошь состоявшая из сухопутных крыс, не имела и толики знаний о жизни моряков и того, что могло ожидать их в пути. Проклятье! Вместо того, чтобы уверенно вести корабль на Тахмиль, Патрис и его люди вынуждены были нянчиться с никчёмным сбродом в попытках научить его азам морской науки в самый кратчайший срок.
Отдав еще парочку команд и велев не спускать глаз с горизонта, он, простоявший всю ночную вахту за рулевым колесом, отчаянно нуждающийся хотя бы в получасовом сне, спустился с мостков, чтобы проследовать в каюту, когда его внимание привлекла маленькая фигурка, прижавшая к груди какой-то сверток, осторожно крадущаяся в сторону приоткрытого люка трюма. Осмотревшись по сторонам, она, как маленький зверек, молниеносно юркнула вниз, не забыв прикрыть за собой решетку.
Самое странное, что кроме самого Патриса этого, казалось, никто не заметил. Сон как рукой сняло. Как знать, а не было ли это делом рук его врагов, и не пытается ли маленький негодяй пустить на корм рыбам его судно вместе с экипажем? Выхватив висевшую на боку саблю, он, подойдя к люку, проделал те же манипуляции, что и негодяй до него, и, стараясь не производить шума, осторожно спустился вниз.
Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к полумраку, прежде чем двинуться дальше. Замерев на месте, он прислушался, пытаясь по звуку определить местоположение мальчишки. Услышав шорох шагов где-то впереди, он, занеся оружие, осторожно обогнул препятствие в виде ящиков и бочек с припасами, надеясь поймать предателя с поличным, но пораженно застыл на месте при виде представившейся глазам картины: опустившийся на пол возле клетки мальчишка, деликатно поддерживая одной рукой сквозь прутья решетки голову пленника, другой заботливо обтирал его лицо смоченной в воде тряпицей. Закончив процедуру, он, несмотря на вялые протесты мужчины, помог ему сесть, прислонившись спиной к ограждению, и достав из свертка небольшой матросский паёк, видимо, припрятанный с завтрака, принялся кормить узника, совсем как заботливая мамаша, уговаривая его съесть хотя бы ложечку из принесенного угощения.
