Сердце Патриса на миг сжалось при виде того, в какое ничтожество всего за пару суток превратился пленник, который еще совсем недавно являлся образцом истинного придворного при дворе его величества. В планы Патриса не входила смерть брата, которого он, несмотря ни на что, в глубине души любил. Нет! Он всего лишь хотел показать изнеженному маменькиному сыночку крошечную часть тех трудностей, что пришлось испытать ему по их с матерью вине. Ренард должен был на собственной шкуре понять, почему брат больше не доверяет ему и не желает иметь с ним ничего общего. Собираясь для устрашения продержать его в клетке несколько дней, Патрис бы пересадил его на любой торговый корабль, держащий курс к французским берегам, и вернул бы братца обратно, строго-настрого запретив появляться ему и его родительнице в своих владениях.
Сильный приступ кашля, скрутивший тело Ренарда, заставил Патриса побледнеть. Он и не догадывался о том, что брат болен. Первой мыслью было броситься вперед и, оттолкнув мальчишку, вынести занемогшего на воздух, но то, что произошло в следующее мгновение, пригвоздило его к месту.
– Ренард, боже мой, ты так страдаешь, а я не могу открыть чертов замок, чтобы освободить тебя! – То, что мальчишка обращался к его высокородному брату просто так, по имени, несколько покоробило Патриса, негативно относившегося к любому проявлению мужеложства. На своем корабле он этого не терпел, тщательно отбирая команду, и то, что его брат мог оказаться одним из тех, кого он на дух не переносил, заставило сжать кулаки.
– Шанталь, мне так жаль… Я виноват перед тобой… Прости меня, если можешь…
«Шанталь?!» Патрис озадаченно нахмурил брови. Что это значит? Почему брат зовет мальчишку женским именем?
Ничего не понимая, он сделал было шаг вперед, когда услышал такое, отчего в бешенстве заскрипел зубами.
– Я не держу на тебя зла, Ренард, и уже давно простила. Не застань я тебя тогда в постели с Нинон, возможно, совершила бы самую огромную ошибку в своей жизни – стала бы твоей женой. Но произошедшее на многое открыло мне глаза, и теперь я точно знаю, что мне делать дальше. Что же касается тебя, то, как только судно пристанет к берегу, мы с тобой распрощаемся и больше никогда не увидимся.
– Шанталь, нет! Прошу тебя… – Ренард был слишком слаб, чтобы вскочить и попытаться удержать вставшего с колен гостя, оказавшегося, к громадному удивлению не спускавшего с него глаз Патриса, девушкой. Более того, стоило ей повернуться и показать свой профиль в неярком свете висевшего фонаря, как сердце ухнуло вниз с такой силой, что он едва устоял на ногах. Это была она, «Прекрасная Елена», которую он держал в своих объятиях, подарившая незабываемый поцелуй, любовница его брата, из-за которой он и решил скоропалительно покинуть с таким трудом вновь обретенную родину, не дожидаясь более благоприятных условий для отплытия. И теперь, когда он и его команда пожинали последствия его необдуманного решения, эта сирена, заставившая его позабыть покой и сон, вновь появилась на его пути. Да ещё где? На его же собственном судне, да к тому же в компании своего любовника! Проклятье! Ренард снова перешел ему дорогу.
Боясь вздохнуть, чтобы не выдать себя и обуревающих его чувств, Патрис, пока голубки были активно заняты своей воркотней, на цыпочках покинул трюм и, сильным ударом сапога распахнув двери своей каюты, заперся изнутри, тщательно продумывая план дальнейших действий, в котором братцу и его самоотверженной подруге, не побоявшейся в одиночку пробраться на пиратский корабль, чтобы спасти своего возлюбленного, отводились едва ли не самые главные роли. Ну что же, пришло время проучить незваную гостью, а заодно и преподать урок младшему де Сежену.
– Где ты шляешься, лодырь? Я с ног сбился, разыскивая тебя по всему судну, – подскочивший Клод отвесил мне такую затрещину, от которой с силой клацнули зубы. – Немедленно отправляйся драить палубу, – всучив в руки швабру, он подтолкнул меня вперед, загораживая собой от приближающейся грузной фигуры квартирмейстера, внимательно присматривающего за неопытными новичками.
Громадного роста, рядом с которым даже Клод выглядел настоящим гномом, с красным одутловатым морщинистым лицом, обезображенным шрамами и черной повязкой на правом глазу, он внушал безотчетный страх каждому, кто имел несчастье повстречаться на его пути. Даже отчаянные смельчаки мгновенно замолкали при виде исполинской фигуры, избегая встречаться взглядом с его единственным глубоко посаженным под кустистой бровью бесцветным глазом.
– Отставить, – дав знак Клоду отойти в сторону, гигант, презрительно оглядев меня с головы до пят, сплюнул прямо на палубу и, указывая на швабру, коротко велел: – палуба подождет, капитан требует тебя к себе.
– Меня?! – я растерянно посмотрела на побледневшего Клода.
