Шантарам полностью

– Да, – согласился он. – Сначала тебе нужно выздороветь. Но месяца через три-четыре ты будешь в полном порядке и сможешь сделать для меня эту работу.

– А что это за работа?

– Миссия. Да, своего рода священная миссия – ее можно так назвать. Ты умеешь ездить верхом?

– Верхом?! Никогда не имел дела с лошадьми. Если я могу выполнить эту работу на мотоцикле, я справлюсь. Тогда я тот, кто вам нужен.

– Назир научит тебя ездить верхом. Он был когда-то лучшим наездником в деревне, где жили лучшие всадники провинции Нангархар. Здесь неподалеку есть конюшня и пляж. Там ты сможешь научиться ездить верхом.

– Научиться ездить верхом… – пробормотал я, размышляя, как мне пережить следующий час и еще один, а ведь потом станет еще хуже…

– Именно так, Линбаба, – сказал он, улыбнувшись и протянув руку, чтобы коснуться моего плеча.

Я ощутил тепло его ладони и внутренне содрогнулся от этого прикосновения, но не подал виду.

– Единственный способ добраться сейчас до Кандагара – верхом: все дороги минируются и обстреливаются. Поэтому, когда поедешь с моими людьми на войну в Афганистан, тебе придется научиться ездить верхом.

– В Афганистан?

– Да.

– Почему, черт возьми, вы вообразили, что я поеду в Афганистан?

– Не знаю, поедешь ты туда или нет, – ответил он с какой-то неподдельной грустью, – но сам я должен исполнить эту миссию – отправиться в Афганистан, на свою родину, которую я не видел более пятидесяти лет. И приглашаю тебя, прошу тебя поехать со мной. Выбор, конечно же, за тобой. Это опасная работа, слов нет. Если ты откажешься ехать, я не стану относиться к тебе хуже.

– Но почему я?

– Мне нужен гора – иностранец, который не боялся бы нарушить многочисленные международные законы и мог бы сойти за американца. Там, куда мы поедем, множество соперничающих кланов, они воюют друг с другом не одну сотню лет. У них давние традиции – нападать на соседей и забирать все что можно в качестве трофеев. Сейчас их объединяют только два фактора – любовь к Аллаху и ненависть к русским захватчикам. Они сражаются американским оружием на американские деньги. Если со мной будет американец, они не станут нас трогать и дадут пройти, не досаждая и не отнимая больше разумной суммы денег.

– Почему бы вам не взять с собой настоящего американца?

– Я пытался, но не смог найти безумца, готового пойти на такой риск. Вот почему мне нужен ты.

– Какой груз мы повезем в Афганистан, выполняя эту миссию?

– Обычная контрабанда во время войны – оружие, взрывчатые вещества, паспорта, деньги, золото, запчасти для машин и лекарства. Это будет интересное путешествие. Если мы пройдем через расположение хорошо вооруженных кланов, которые будут стремиться отнять то, что мы везем, то доставим свой груз в отряд воинов-моджахедов, ведущих сейчас осаду Кандагара. Они уже два года сражаются с русскими за этот город и нуждаются в пополнении запасов.

Вопросы теснились в моем воспаленном мозгу, сотни вопросов, но начавшаяся ломка парализовала сознание. Холодный липкий пот – результат этой внутренней борьбы – обильно покрыл кожу. Слова, когда они наконец пришли на ум, были сбивчивыми и непродуманными:

– Почему вы этим занимаетесь? Почему Кандагар? Почему туда?

– Моджахеды, осаждающие Кандагар, – мои люди, из моей деревни, а также из деревни Назира. Они ведут джихад – священную войну, чтобы изгнать русских оккупантов из своей родной страны. Мы им уже оказывали всяческую помощь, а теперь пришло время помочь им оружием, да и моей кровью, если она понадобится.

Он смотрел, как мое лицо болезненно дрожит, испещренное бороздами, идущими от глаз. Потом Кадер вновь улыбнулся, вдавив пальцы мне в плечо, пока боль от его прикосновения не стала единственным, что я ощущал в тот момент.

– Прежде всего тебе надо выздороветь, – сказал он, ослабив давление своих пальцев и дотронувшись ладонью до моего лица. – Да пребудет с тобой Аллах, сын мой. Аллах йа фазак!

Когда он ушел, я отправился в ванную. Желудочные колики впились в меня, словно орлиные когти, перекручивая внутренности мучительной болью. Диарея трясла меня конвульсивными спазмами. Я вымылся, дрожа так сильно, что клацали зубы. Посмотрев в зеркало, я увидел свои глаза: зрачки расширились так, что вся радужная оболочка стала черной. Когда прекратится действие героина и начнется ломка, свет возвратится: он хлынет сквозь черные воронки глаз.