Шантарам полностью

Я прикрыл рукой пистолет, который держал Дидье. Раджан передернулся и пригнулся, ожидая выстрела. Его брат, скуля от боли, стал отползать от нас вдоль стены. Я медленно опустил руку Дидье, пока пистолет не уставился дулом в пол. Раджан встретился со мной взглядом. В его глазах было удивление, страх сменился облегчением. Посмотрев на меня еще какой-то момент, он заковылял к своему брату.

Я развернулся и, пройдя тем же потайным коридором, вышел к обугленной лестнице. Дидье следовал за мной.

– С меня бутылка, Дидье, – ухмыльнулся я.

– Само собой, – отозвался он, и тут ступеньки обрушились под нами, и мы полетели вместе с обломками дерева, пока не оказались этажом ниже.

Задыхаясь и кашляя в облаке пыли и пепла, я выкарабкался из-под Дидье и сел, привалившись спиной к стене. Шея у меня болела и не ворочалась, рука, на которую я упал, была растянута. В остальном все, вроде бы, было цело. Дидье, приземлившийся на меня, стонал и глухо ворчал.

– Неплохо полетали, – сказал я. – Ты как, в порядке?

– Теперь я уж точно вернусь и пристрелю ее, – пробормотал он.

Смеясь и прихрамывая, мы выбрались из руин Дворца и еще долго не могли успокоиться, отмываясь в ванной Дидье от грязи и залечивая раны. Дидье дал мне чистую рубашку и брюки. В его гардеробе имелась уйма модных и ярких тряпок, что было удивительно для человека, проводившего каждый вечер в «Леопольде» в своей замызганной и неприглядной униформе. Он объяснил, что эта одежда была по большей части оставлена его любовниками, которые так и не удосужились взять ее. Я сразу вспомнил, как Карла давала мне костюм своего бывшего любовника. Мы вернулись в «Леопольд», заказали обильную закуску и продолжали веселиться. Дидье рассказывал о своих последних романтических злоключениях. В это время в дверях ресторана появился Викрам и, увидев меня, раскинул руки.

– Лин!

– Викрам!

Я поднялся, он налетел на меня и облапил. Держа меня за плечи, он окинул меня критическим взором и нахмурился при виде моей исполосованной физиономии.

– Блин! Кто тебя так отделал, старик? – спросил он. На нем был, как всегда, черный костюм в ковбойском стиле, но намного скромнее, чем прежде. Тут явно поработала Летти, и результаты выглядели очень достойно, но я с удовлетворением отметил, что шляпа по-прежнему висит на шнурке у него за спиной.

– Видел бы тех двоих! – отозвался я, бросив взгляд на Дидье.

– Почему же ты не сообщил мне, что вернулся?

– Я приехал только сегодня и должен был уладить кое-какие формальности. А как Летти?

– Цветет и пахнет, йаар, – жизнерадостно откликнулся он, присаживаясь за наш столик. – Занялась этим мульти-хрено-медийным проектом вместе с Карлой и ее новым бойфрендом. Начали они, надо сказать, многообещающее.

Я посмотрел на Дидье. Тот индифферентно пожал плечами, снимая с себя ответственность, и состроил зверскую рожу Викраму.

– Черт! Прости, старик! – воскликнул Викрам в замешательстве. – Я думал, ты знаешь. Я думал, Дидье уже рассказал тебе, йаар.

– Карла вернулась в Бомбей, – объяснил Дидье, утихомирив Викрама еще одним гневным взглядом. – У нее появился новый друг – бойфренд, по ее собственному выражению. Его имя Ранджит, но он предпочитает, чтобы его называли Джит.

– Неплохой парень, Лин. Думаю, он тебе понравится, – добавил Викрам, ободряюще улыбаясь.

– Ну знаешь, Викрам… – скривился Дидье.

– Все в порядке, друзья, – улыбнулся я им обоим и сделал знак официанту, чтобы он принес нам новую бутылку. Когда она была доставлена и мы разлили алкоголь по стаканам, я поднял свой и провозгласил тост:

– За Карлу! Да родятся у нее десять дочерей, и пусть все они найдут достойных женихов.

– За Карлу! – присоединились к тосту Дидье с Викрамом и, сдвинув стаканы, мы опустошили их.

Мы провозгласили уже третий тост – за любимую собачку Ранджита, – когда в шумной и беззаботной ресторанной обстановке вдруг появился Махмуд Мелбаф, из чьих глаз на меня глянула война на пустынной снежной вершине. Я поднялся навстречу ему.

– Что с тобой случилось? – тут же спросил он, глядя на мои свежие порезы.

– Да так, ерунда, – улыбнулся я.

– Кто это сделал? – настаивал он.

– Кое-какие разборки с прислужниками мадам Жу, – объяснил я, и он успокоился. – А ты с чем пожаловал?

– Назир сказал, что ты будешь скорее всего здесь, – прошептал он, озабоченно хмурясь. – Очень хорошо, что я тебя нашел. Назир велел тебе передать, чтобы ты несколько дней никуда не ходил и ничем не занимался. Разгорелась война между группировками. Борьба за власть после смерти Кадера. Так что не посещай пока никаких мест, связанных с нашим бизнесом. Это небезопасно.

– А почему так внезапно?

– Предатель Гани мертв, – ответил Махмуд ровным тоном, но глаза его смотрели жестко и решительно. – И его люди тоже.

– Гани?!

– Да. У тебя есть деньги?

– Да, конечно, – ответил я, думая об Абдуле Гани: «Он ведь из Пакистана. Наверное, в этом все дело. Очевидно, это он был связан с пакистанской тайной полицией. Ну да, конечно. Это он подстроил так, что нас чуть не схватили в Карачи. Это о нем говорил Халед в ночь перед сражением – об Абдуле Гани, а не об Абдулле…»