– Одиннадцать, – проговорил Салман, обдумывая ситуацию и избегая наших взглядов. – Нас тоже одиннадцать – точнее, двенадцать, включая Малыша Тони. Но двоих придется оставить на улице около дома, чтобы задержать копов, если они нагрянут. Я, конечно, сделаю отвлекающий звонок в полицию, но осторожность не помешает. К тому же к Чухе может прибыть подкрепление, поэтому снаружи люди нужны обязательно. В дом мы ворвемся силой, но я не хочу силой пробивать себе дорогу обратно. Хусейн уже дежурит там. Файсал, ты останешься вместе с ним на улице и не будешь никого ни впускать, ни выпускать, кроме нас. Договорились?
– Без проблем, – кивнул молодой гунда.
– Соберите все оружие и отдайте Раджу, пусть проверит его.
– Я соберу, – откликнулся Файсал и, взяв у всех имеющееся оружие, бросился к машине, где ждали Радж с Махмудом.
– И еще двоим придется спрятать где-то Тарика и охранять его, – продолжил Салман.
– Это Назир решил, что его надо привезти, – сказал Эндрю. – Он не хотел оставлять его без присмотра. Я говорил ему, что не стоит тащить мальчишку сюда, но вы же знаете, если Назиру придет что в голову, то это уже ничем оттуда не вышибешь.
– Пускай Назир отвезет Тарика в Версову к Собхану Махмуду, – объявил свое решение Салман. – Ты поможешь ему.
– Почем я? – взвился Эндрю. Я что, совсем не буду участвовать в деле?
– Нужно, чтобы двое охраняли Собхана и мальчика, особенно мальчика. Назир был прав, нельзя оставлять его одного. Тарик – слишком большая приманка для наших врагов. Пока он жив, мы по-прежнему мафия Кадера. Если его убьют, это развяжет Чухе руки. То же самое и со старым Собханом. Их обоих надо упрятать в надежном месте.
– Но почему
– Ты будешь спорить со мной? – грозно скривил губы Салман.
– Нет, – раздраженно ответил Эндрю. – Я поеду с ними.
– Итого остается восемь человек. Мы с Санджаем, Абдулла, Амир, Радж, Малыш Тони, Фарид и Махмуд.
– Девять, – поправил я его. – Нас девять.
– Ты в этом не участвуешь, Лин, – спокойно отозвался Салман. – Ты поедешь к Раджубхаю, а затем к своим ребятам в мастерскую, чтобы предупредить их всех.
– Я не оставлю Абдуллу, – так же спокойно ответил я.
– Может, будет лучше, если Лин поедет к Назиру? – предложил Амир, близкий друг Эндрю.
– Один раз я уже оставил Абдуллу, и больше этого не повторится, – заявил я. – У меня такое чувство, что сама судьба не велит мне оставлять его, Салман. Я еду с вами. С Абдуллой, Махмудом Мелбафом и всеми остальными.
Салман, нахмурившись, задумчиво смотрел на меня. Мне пришла в голову глупая мысль, что его перекошенное лицо – один глаз ниже другого, сломанный нос свернут на сторону, шрам в углу рта – становится симметричным лишь тогда, когда он напряженно думает о чем-либо.
– Ладно, – согласился он наконец.
– Что за хрень?! – взорвался Эндрю. –
– Эндрю, не возникай, – примирительно произнес Фарид.
– Нет, я буду возникать, черт бы его побрал! Меня уже тошнит от этого сраного горы! Да, Кадер любил его, взял с собой в Афганистан, ну и что? Кадера больше нет, его время кончилось.
– Угомонись, парень, – попытался урезонить его Амир.
– Угомониться? Да ебал я Кадера вместе с его горой!
– Думай, что говоришь, – процедил я сквозь зубы.
– Думать? Я могу придумать и лучше, – воинственно задрал подбородок Эндрю. – Я ебал твою сестренку. Как тебе это понравится?
– Увы, у меня нет сестренки, ответил я ровным тоном. Несколько человек рассмеялись.
– Тогда я выебу твою маму, – прорычал он, – и у тебя появится сестренка!
– Ну, хватит! – рявкнул я в ответ, принимая боевую стойку. – Выставляй свои грабли!
Бог знает, к чему это привело бы. Я не был первоклассным бойцом, но драться умел и мог нанести парочку чувствительных ударов. И в те годы я не постеснялся бы пустить в ход нож, если бы меня загнали в угол. С Эндрю, однако, лучше было не связываться, а уж с пушкой у него в руках это был дохлый номер. Амир встал рядом с Эндрю, за его правым плечом, готовый оказать ему поддержку, и тут же Абдулла занял симметричную позицию рядом со мной. Запахло жареным. Но Эндрю не принял вызова. Прошло пять секунд, десять, пятнадцать, и стало ясно, что он не готов дать волю кулакам, в отличие от языка.
Напряженную обстановку разрядил Назир. Вклинившись между нами, он схватил Эндрю одной рукой за запястье, другой за шиворот. Я знал эту хватку афганского медведя. Чтобы освободиться, Эндрю пришлось бы убить его. Назир бросил на меня совершенно непостижимый взгляд, в котором было и порицание, и гордость, и гнев, и восхищение, затем подтащил Эндрю к автомобилю, швырнул его на водительское сиденье, а сам сел сзади с Тариком. Эндрю завел двигатель и, развернувшись, рванул прочь, в сторону Марин-драйв, меча из-под колес песок и гравий. В последний момент я успел разглядеть лицо Тарика за стеклом. Оно было бледным, и только в глазах, как в следах дикого зверя на снегу, можно было прочесть намек на его чувства и мысли.
