Шантарам полностью

– Май джата ху. – Я еду, – повторил я еще раз. Все рассмеялись – то ли из-за горячности, с какой я это произнес, то ли из-за категоричной краткости самой фразы.

– Мы это уже поняли, Лин, – сказал Салман. – Мы это усвоили, на? Я поставлю тебя вместе с Абдуллой с задней стороны дома. Там есть проулок – ты его знаешь, Абдулла, – который упирается одним концом в главную улицу, а другим в соседние дома. Позади дома есть также небольшой дворик, в него выходят два окна с решетками и небольшая дверь, к ней надо спуститься на две ступеньки. Вы вдвоем будете караулить этот вход. Если в доме у нас все пойдет, как надо, то кто-нибудь из них, возможно, захочет смыться через эту дверь, так что будьте готовы задержать их во дворе. Остальные войдут вместе со мной через главный вход. Что там с оружием, Файсал?

– Семь стволов. Два короткоствольных пулемета, два автомата, три револьвера.

– Дай мне один из автоматов, – велел Салман. – Абдулла, ты возьмешь второй, на двоих с Лином. Пулеметы не стоит тащить в дом – там для них слишком тесно, не поливать же все подряд. Они останутся на улице перед домом – для прикрытия, если оно понадобится. Так что возьми один из них, Файсал, а другой дай Хусейну. Когда мы все закончим, то выйдем через двор, так что сметайте все, что лезет в дом или из него. Три оставшихся ствола возьмут Фарид, Амир и Махмуд. Радж, тебе придется обойтись. Все ясно?

Все закивали и замотали головами.

– Вы знаете, что у нас есть возможность подключить еще тридцать человек с тридцатью стволами. Но мы можем и не дождаться их – мало ли что. Мы и так уже потратили на сборы пятнадцать минут. Если мы ударим по ним сейчас, то застанем их врасплох, и есть шанс, что ни один из них не уйдет. Надо завершить дело сегодня же и покончить с ними навсегда. Но я оставляю это на ваше усмотрение. Если вы считаете, что нас слишком мало, я не хочу принуждать вас. Так чтó, идем сейчас или будем ждать подкрепления?

Один за другим все кратко высказали свое решение, и почти у всех прозвучало слово «аби», «сейчас». Салман кивнул и, закрыв глаза, пробормотал краткую молитву на арабском языке. Затем он поднял голову, и это был другой человек. Он был готов действовать. В его глазах сверкала ненависть и яростная решимость убивать, которую он до сих пор сдерживал.

– Сатч аур химмат, – произнес он, поглядев всем по очереди в глаза. – Правда и храбрость.

– Сатч аур химмат, – ответил каждый из нас.

Не говоря больше ни слова, все разобрали оружие, расселись по машинам и стартовали в направлении фешенебельной Сардар Патель-роуд. Спустя несколько минут, не успев привести свои мысли в порядок и почти не отдавая себе отчета в том, что делаю, я уже крался вместе с Абдуллой узким проулком в такой густой темноте, что я чувствовал, как расширяются мои зрачки. Мы перелезли через деревянный заборчик и оказались во дворе вражеского дома.

С минуту мы постояли, сверив наши фосфоресцирующие часы, давая глазам привыкнуть к темноте и напряженно прислушиваясь. Абдулла что-то прошептал, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Никого, – прошелестел он, словно шерстяное одеяло прошуршало. – Никого, ни здесь, ни вокруг.

– Вроде, все тихо, – едва слышно проскрежетал я в ответ. Страх сдавливал мне горло. Ни в окнах, ни за маленькой синей дверью света не было.

– Видишь, я сдержал обещание, – прошептал Абдулла.

– Что? – не понял я.

– Ты взял с меня слово, что я возьму тебя с собой, когда пойду убивать Чуху.

– А, да, – ответил я, чувствуя, что сердце мое стучит гораздо быстрее, чем должно стучать у здорового человека. – Мы часто ведем себя неосторожно.

– Я буду осторожен, братишка.

– Я имею в виду, я был неосторожен, когда требовал этого.

– Я попробую открыть эту дверь, – проговорил он мне в ухо. – Если она откроется, я зайду в дом.

– Что-что?

– Ты оставайся здесь, около двери.

– Как это?!

– Оставайся здесь и…

– Мы оба должны быть здесь! – прошипел я.

– Я знаю, – сказал он, подкрадываясь к двери без единого звука, как леопард.

Я последовал за ним, но это больше напоминало неуверенную походку кота, пробудившегося от долгого сна. Абдулла спустился на две ступеньки, открыл дверь и проскользнул внутрь, как тень птицы, камнем падающей с небес. Он бесшумно закрыл дверь за собой.

Оставшись один, я вытащил из ножен на заднице свой нож и зажал его в правой руке лезвием вниз. Вглядываясь в темноту, я сосредоточился на частоте своего сердцебиения, стараясь мышечными усилиями и внушением уменьшить ее. Спустя некоторое время мне это удалось. Я почувствовал, что сердце стало биться реже, и успокоился; в голове у меня была только одна мысль. Она выражалась фразой, которую произнес как-то Кадербхай, а я часто вспоминал: «Совершил зло из лучших побуждений». Повторяя про себя эти слова в пугающей темноте, я знал, что эта схватка с Чухой и борьба между группировками за власть – лишь повторение того, что происходит всегда и повсюду, и это всегда зло.