Переговоры с Ойком, не смотря на свою прежнюю позицию, Шанти вела сама. Даже пригласила фенька в кают-компанию (откуда, понятно, опять расшугала всех, кроме офицеров). Ушастый, сначала, как и прежде, гнул пальцы и всячески выкаблучивался перед новыми офицерами корабля. Но когда слово взяла сама Шанти, изрядно серанул. Когда же корабль поставила его в известность о том, что Ларс с дружками будут выпнуты на планету и Шанти это начинание бунтовщиков одобряет, ибо Ларс, сволочь рыжая, ей уже немало обид задолжал, Ойк залебезил перед стальной хозяйкой, всячески от того Ларса открещиваясь и выпрашивая себе местечко на корабле. Дикарствовать ушастому лису, явно, не хотелось. В общем, Шанти и Ойк сошлись на том, что пират присягает лично ей, но слушаться офицеров, все-таки, будет, так как у корабля и других дел хватает, помимо лично выдавать феньку мотивирующего поджопника по каждой мелочи. Впрочем, первое поручение Ойку Шанти выдала самолично и тут же, в кают-кампании. Им стало найти способы пополнить запасы антикоагуляционного реактива на местных ресурсах. О том, что у самой корабля таких запасов нет, Шанти, понятное дело, умолчала: нечего давать лису понять, что у нее не все в порядке и на круизер можно хАрашо так надавить. Вместо этого корабль намекнула, что собирается подольше остаться в неизведанном пространстве, для чего ей и нужны дополнительные запасы реактивов. Это Ойк одобрял. Собственно, Шанти даже могла представить то, что творилось в лисьей голове: мелкий пират уже представлял себе то, как корабль захватывает и цивилизует какую-нибудь относительно развитую планетку, а ее экипаж становится аристократией недоразвитого и никакого, но новенького и самостоятельного королевства. Само собой, в этих мриях Ойк представлял себя не меньше, чем правой рукой корабля и шишейшей шишкой при воображаемом дворе. Шанти это устраивало. Пусть придумывает себе какое угодно мелкоушастое генерал-адмирал-губернаторство, если это обеспечит его лояльность.
После чего пришло время вышвыривать Ларса. Это мероприятие Шанти не могла пропустить. Так что, в лице своих манекенов присутствовала и на объявлении рыжему и его дружкам о том, что теперь они – обитатели выдрячьей планеты (не сказать, чтобы Ларс был особенно удивлен), и на проводах пиратских хвостов до челноков. В путь им бывшие рабы собрали стандартные наборы выживания: если лапы не из-под хвоста растут, с голоду не помрут, а дальше пусть сами крутятся. И погрузка, и высадка прошли без эксцессов: два челнока за шесть приемов перевезли по одному-по двое всех пиратов на планету, и, забрав кандалы (нечего добром разбрасываться), вернулись обратно на борт Шанти. Корабль была, даже, немного разочарована тем, как все прошло: она ожидала от Ларса какой-то прощальной реакции – проклятий, там, или обещания отомстить. Мохнатая же сволочь прореагировала никак – будто его каждый месяц на дикую планету высаживают. Ну, и хрен с ним, с рыжим! У нее и поважнее дела найдутся, чем переживать о куроедской сволоте. Скатертью по жопе! Успехов на новом месте!
От этого обиженного настроения Шанти через несколько часов отвлекли Зар с Клаусом и техниками, побеспокоив корабль насчет запчастей к коннекторам: замены требовали давно не использовавшиеся шланги, на которых пропала искусственная мускулатура. Ну, или для коннекции их придется подключать вручную, а контроль со стороны корабля физически блокировать. Не критично, конечно, но для самой корабля неприятно. Да и двуногому приятного мало, когда в его тестикулы иглы втыкают не выверенные до сотых долей инструменты корабля, а руки другого двуногого. Немного поколебавшись (обещание обещанием, но уж очень не хотелось Шанти пускать посторонних в эту свою святую святых), круизер согласилась с доводами офицеров, и открыла перед ними двери капитанской каюты.
- Ничего, кроме рундука, не трогайте, - предупредила двуногих Шанти, снова возвращалась в ту каюту, что напоминала ей об утерянном счастье.
Там же все оставалась ровно так же, как тогда, когда ее покинул ее капитан. Перед тем, как отец обманом угнал ее из порта. А она, дура, так тогда радовалась! Она этой сволочи верила! А ему лишь была нужна подопытная для своих противоестественных экспериментов – собственную безразмерную гордыню потешить… Мразь!
- Кхм, капитан, чем мы заслужили такое? – кашлянул медный дракон, обращаясь к потолочной камере.
- Что? – сама удивилась Шанти, вернувшись из воспоминаний и оглядывая двуногих, столпившихся в каюте ее капитана. Те выглядели шокировано.
- Вы выкрикнули «Мразь!». И очень эмоционально выкрикнули, - примиренческим тоном заметил дракон.
- Это не вам. Это об одной мрази, из-за которой я перестала быть частью экипажа «Шанти» и превратилась в то, во что превратилась… Не важно. Открывайте рундук, забирайте запчасти, и валите отсюда. Я снова запру каюту, - раздраженно ответила Шанти. Злится на двуногих не хотелось, но их неуместное любопытство раздражало. Пусть уже заканчивают поскорее!
