Ставки растут, страсти кипят, финал близок.
— Это и есть твоя знакомая, что помогла вам с Романовым сбежать из Туркестана? — спросила меня бабушка, с интересом разглядывая Милу.
— Это моя девушка, — ответил я. — И да, это она помогла нам с Александром Петровичем.
Мы с Милой стояли по центру кабинета; княгиня Белозерская встала из-за стола, подошла к нам и посмотрела на Милу каким-то уж совсем оценивающим взглядом. Даже мне стало не по себе, и я взял Милу за руку, чтобы она не волновалась. Бабушка едва заметно улыбнулась, заметив это, и сказала:
— Значит, это тебя, моя дорогая, я должна благодарить за спасение жизни моего внука?
— Я всего лишь предупредила Романа и кесаря о возможной опасности, — негромко произнесла Мила. — Не думаю, что это можно назвать спасением жизни.
— Она мне спасала жизнь до этого, — влез я в разговор. — И не раз.
Бабушка снова улыбнулась и сказала:
— В любом случае я перед тобой в долгу, девочка. Этот молодой человек много для меня значит. И мне очень приятно познакомиться с той, кто, как выяснилось, не раз спасал ему жизнь. Но расскажи мне, пожалуйста, как ты оказалась в наших краях?
— После убийства кагана Абылая всех сотрудников службы безопасности начали проверять на предмет лояльности новому кагану, — ответила Мила. — Некоторых, кого хоть в чём-либо подозревали, проверяли с ментальным воздействием. Я испугалась, что меня тоже проверят таким образом, и сбежала.
— Я не буду спрашивать, как тебе это удалось и как ты добралась до моего имения. Это трудно, но возможно при наличии определённой подготовки. Однако мне интересно, какие у тебя теперь планы? Что ты собираешься делать дальше?
— Пока не знаю. Но я буду признательна, если на какое-то время Вы меня спрячете.
— Спрятать тебя не проблема: замок у меня большой, и посторонние здесь не ходят, — сказала бабушка, ещё раз внимательно оглядела Милу и добавила: — Ты не будешь против, если я просканирую твою защиту?
— Нет, Ваше Сиятельство, не буду, — ответила Мила. — Сканируйте.
— Екатерина Александровна, — поправила бабушка. — Ты же девушка моего внука, к чему нам титулы? Будем обращаться друг к другу по-простому, по-семейному.
Прозвучало это двусмысленно — вроде и радушно по отношению к не званной гостье, но в то же время чувствовался в этих словах какой-то укор мне. Бабушка подошла к Миле, негромко, практически про себя, начитала какое-то заклинание и принялась делать различные пассы руками — сначала вокруг головы моей девушки, затем в районе её солнечного сплетения. Потом свою левую руку бабушка приложила к затылку Милы, а правой сжала её левую ладонь. После этого она приблизилась к Миле настолько близко, что мне показалось, кончики их носов вот-вот прикоснутся друг к другу.
Глаза бабушки вспыхнули ярким синим цветом, и она посмотрела в глаза Миле. Смотрела она так около минуты, даже мне стало неуютно и немного страшновато, но Мила, как ни странно, не отвела взгляд и даже ни разу не моргнула. Спустя минуту глаза бабушки вернулись к своему обычному состоянию, она отпустила руку Милы и сказала:
— Тебе нужно переодеться. Сейчас я велю что-нибудь принести.
Бабушка взяла телефон, позвонила прислуге и выдала несколько указаний на карельском. Я понял, что речь идёт об одежде и о комнате, но на нормальный перевод моих знаний карельского пока не хватало.
Очень быстро, буквально минут через пять, прибежала Айникки. Она положила на столик возле дивана комплект униформы бойца службы безопасности, что-то негромко сказала бабушке на карельском и убежала.
— Униформа охранника? — удивился я, глядя на принесённую одежду.
— А что ты хотел? — в свою очередь удивилась бабушка. — У меня здесь нет магазина женской одежды. Уж извини. А на складе из нового имеется только униформа охраны и прислуги. Не буду же я твою девушку как прислугу одевать. Сейчас Айникки займётся этим вопросом, и к ужину всё будет.
— Не стоит беспокоиться, — сказала Мила. — Я могу и в этом ходить. Мне так даже привычно.
— Ну уж нет, дорогая! — отрезала бабушка. — Ты моя гостья! К ужину я тебя жду в нормальной одежде. А пока переодевайся. Снимай с себя вообще всё. Что не жалко — бросай в камин, это будет уничтожено. Что дорого — клади на стол, потом почистим.
Мила не стала спорить и сразу же принялась снимать с себя одежду. По всем правилам приличия мне стоило отвернуться, но как бы не так — отвести взгляд от шикарной полуобнажённой фигуры своей девушки я просто не мог. Даже осуждающий взгляд бабушки не заставил меня это сделать. Мила же на меня вообще не обращала никакого внимания, она быстро переоделась и всё, что на ней было, включая бижутерию, бросила в камин.
— Ничего не оставишь? — удивилась бабушка. — Может, что-то ценное или дорогое для тебя? Что-то личное? Не проблема потом будет это почистить.
— В каганате у меня не было ничего ценного, — ответила Мила. — А личное иметь там было опасно.
